Благословленная

Светлая Веста

Взгляд Дари, обращенный к нему, всегда горел интересом, и даже симпатией, в которой она, наверняка, не желала признаваться даже самой себе. Но ему было достаточно этих взглядов, что бы усмирить свою агрессию, признавая, что их паре просто нужно время.

Она еще маленькая, слишком маленькая, она должна привыкнуть ко мне и ко всей этой новой жизни, думал Рдар. Но Судьба распорядилась иначе.

Бледное хрупкое девичье тело лежало на огромной постели, укрытое ярким покрывалом, украшенным витиеватыми золотыми узорами. На коже девушки тут и там проступала почерневшая сетка из вен, признак, указывающий на скорую

кончину. Но обступившие кровать женщины и мужчины не желали верить в смерть близкого человека. Никто не готов мириться с потерей любимых. Так происходит всегда.

Спальня брата императора Сартарийских и Ларивианских земель, Рдара Дорсфорти, наполнилась удушающим запахом горя, слез и боли. У каждого перед глазами снова и снова оживала картина, как Дайкирия, их когда-то звонкий колокольчик, безжизненным мешком падает на каменный пол, пожертвовав собой во имя спасения семьи. "Дыхание возмездия"… страшно подумать, какие секреты и способности еще скрывают аркардарийцы и сами дорханы. Не удивительно, что те спокойно пользуются расположением императора своего мира.

— Живи, пожалуйста, молю тебя, родная… — обезумевший мужчина гладил лицо, волосы, руки, и тело любимой. Мысль, что он потерял ее, казалась дикой, абсолютно нереальной, невозможной.

Стоявшая неподалеку Клариссабель, пустым взглядом сверлила тело сестры, лелея надежду на чудо. Ее супруг, Дэрвин, обнимал ее крепко, боясь, что та упадет без сознания в любой момент, не выдержав пожирающей изнутри боли.

Сордар, сидящий в кресле, в дальнем углу комнаты, качал на руках безмолвно плачущую дорхану.

Время во дворце для них словно замедлилось, сколько они уже находились здесь, никто не смог бы сказать точно. Но спустя еще несколько ударов сердца, в комнате раздался душераздирающий полукрик-полувой потерявшего свою истинную пару рахшарраса. Дайкирия вытолкнулкнула воздух из легких последний раз, чтобы больше не вздохнуть…

Темный густой лес искрился волшебной росой. Не было здесь ни малейшего ветерка, ни домов, ни звуков.

Дари-Дариэлла-Дайкирия ступала по тропинке, усыпанной еловыми иголками, не слыша звуков своих шагов. Не слышала она и своих мыслей. Словно ведомая кем-то, безмолвная, спящая, будто лишь сторонний наблюдатель. Сколько длилось ее путешествие, она не представляла. Да и важно ли это?

— Вот и пришло твое время, девочка. — прохрипел незнакомый голос, раздавшийся откуда-то справа, и вернул ощущение пространства и времени. Дайкирия стремительно развернулась, что бы встретиться взглядом с одной из трех пожилых женщин, рядом с которой, стояла небольшая деревянная прялка.

Фигуры незнакомок были укутаны в скромные серые плащи. А на их лицах сияли улыбки, подсказывающие, что девушка оказалась там, где нужно.

Женщина, с распущенными седыми волосами протянула ей руку, подзывая к себе. Несмело, ступая осторожно, и озираясь по сторонам, Дари, наконец, оказалась рядом с прялкой. Ее колесо продолжало вращаться, но девушка заметила, как болтается на нем белая, обугленная на конце, нить.

Подняв голову, Дайкирия направила непонимающий взгляд на странных женщин.

— Да вот Нить оборвалась уже, закончила свой Путь, а Колесо продолжают и продолжают крутить… — как-то странно улыбаясь, покосилась на нее та, что стояла к девушке ближе всех.

— Но кто крутит? И зачем? —

снова подозрительно оглядела лес Рия.

— Те, кто искренне любят, и крутят. Только им такое под силу. — спокойно ответила вторая незнакомка. — Да не понимают они, что Нить уже не продолжит свой Путь. — тяжело вздохнула она.

— Сожгла сама себя, девочка. — прохрипела молчавшая до этого, третья. — Хоть и выполняя свое предназначение, что не может не быть вознаграждено.

— А Создательница твоя о награде позаботилась. Вот, смотри. — в руке одной из пожилых женщин из ниоткуда появился искрящийся золотым светом большой клубок.

— Совестливая. — усмехнулась одна, глядя на новый клубок.

— Милосердная. — улыбнулась вторая.

— Справедливая. — серьезно ответила третья, и положив руку на колесо прялки, заставила его остановиться.

Остальные женщины слаженными движениями подхватили обугленный конец Нити, и стали медленно подносить к нему новую искрящуюся золотую нить.

— Ох и намается девка еще с таким даром… — пробурчала себе под нос одна.

— Цыц тебе, старая! Ее ждут великие дела. — грозно посмотрела на нее вторая.

— Все нам помощь будет… — прошептала третья.

— Простите, но что происходит? — почувствовав странную тяжесть в солнечном сплетении, опускающуюся в низ живота, девушка покачнулась.

— Говорю, живи, радуйся, да другим помогай. — проследив, что бы две нити срослись в одну, подняла на нее глаза третья.

— Но кому и как? — ничего не понимала Дайкирия. В ее голове по прежнему царила вязкая пустота, хотя вопросы и казались ей правильными.

— Разберешься, дитя. Мы тебе со своей стороны тоже кое-что преподнесли в дар. Не часто к нам сюда гости заглядывают, вот не удержались. — переглянулись женщины. — Ступай. — взмахнули они руками, и девушка почувствовала, как поднимается сильный холодный ветер, сбивающий с ног. Волосы спутались, больно хлестая по лицу, а картина леса стала сворачиваться у нее прямо на глазах. Идти теперь было некуда. Но спустя мгновение, девушку подхватило мощным воздушным потоком, и она уже неслась куда-то вверх, теряя из виду растворяющиеся силуэты незнакомок.

Рай или Ад, тебе не выбирать,

Снова живой обязана Ты стать.

Отец и Мать — хоть Силы две, но суть — Одна.

Твоя Судьба Тобой предрешена…

Странный шепот стал заволакивать сознание, пробиваясь сквозь свист ветра. Одновременно с этим, девушку пронзила яркая молния, принося с собой дикую, оглушающую боль.

Жар. Плавящий, уничтожающий, разрушающий все на своем пути, жар терзал мою сущность. Я так привыкла к отсутствию боли в своей жизни, что подобные ощущения застали меня врасплох. Казалось, будто каждую клеточку моего тела и души, пронзали раскаленными иглами, заставляя плавиться, растворяться в небытии. Все, что я могла делать в этот момент, это кричать. Я все так же находилась во тьме, не понимая, что происходит вокруг. Да и если бы имела возможность открыть глаза, не продержалась бы и секунды, сжимаясь от нестерпимой боли. Я лишь ощутила, что нахожусь в горизонтальном положении, потому что не падала, а металась, срывая свое горло до хрипоты. Под кожей хозяйничали огненные паразиты, кусая, разгрызая, а я кричала, чувствуя, как приходит истерика, и я начинаю рыдать, умоляя всех оставить меня, отпустить.