Благородный защитник

– Не ты ли сэр Пейтон Мюррей?

К великой радости Пейтона, голос, раздавшийся за его спиной, принадлежал женщине. Слава Богу, это не муж леди Фрейзер, которому он собирался наставить рога. Но кто бы ни застал его притаившимся под окном спальни леди Фрейзер, ничего хорошего ему это не сулило. Впрочем, он умел выпутаться из любой беды. Красноречия ему вполне хватало. И вот сейчас оно ему наверняка пригодится.

Оборачиваясь к той, которая его окликнула, он уже намеревался пуститься в объяснения, но

так и застыл на месте с раскрытым ртом. Женщина оказалась совсем маленькой и совершенно мокрой. С волос стекала вода. Нежное овальное личико с острым подбородком было бледно. Совсем худенькая, она тем не менее обладала вполне женственной фигурой.

– Так ты сэр Пейтон Мюррей или нет? Прекрасный сэр Пейтон?

– Да, я Пейтон Мюррей, – признался он, не уверенный, что поступил правильно.

– Любезный и доблестный сэр Пейтон?

– Да, я… – начал он, от всей души желая, чтобы она прекратила это громогласное и церемонное перечисление его достоинств, так как всегда чувствовал неловкость в подобных ситуациях.

– Сэр Пейтон, по прозвищу Проклятие Всех Мужей? Быстрый, как Молния и Разящий Мечом Наповал? Тот самый сэр Пейтон, о котором вздыхают все дамы и про которого менестрели сочиняют песни?

В ее тоне определенно чувствовалась насмешка!

– Что тебе нужно?

– Значит, ты и есть сэр Пейтон?

– Да. Я – прекрасный сэр Пейтон.

– Вообще-то мне все равно; будь ты хоть безобразен, как жаба. Мне нужен благородный, галантный сэр Пейтон, Разящий Мечом Наповал и Спешащий на Помощь к Тем, Кто в Беде.

– Менестрели склонны преувеличивать, – не слишком любезно ответил Пейтон и сразу же устыдился своей резкости, увидев, как поникли ее плечи.

– Понимаю. Благородный сэр, должно быть, заметил, что я немного промокла? – спросила она, выжимая мокрый подол.

– Это трудно не заметить! – Он с трудом подавил улыбку.

– А не интересно ли благородному сэру узнать почему? Дождя-то ведь нет.

– Разумеется, интересно.

– Мой муж попытался меня утопить. Забыл по дурости, что я умею плавать.

Потрясенный, Пейтон все же сдержал свои эмоции. Слишком часто женщины прибегают ко всевозможным уловкам, чтобы заманить его в сети и под уздцы повести к алтарю. Однако, подумал Пейтон, снова окинув ее взглядом, ни одна коварная обманщица еще не пыталась завлечь его, выкупавшись в грязной реке. И ни одна не была столь язвительна. Если эта таинственная женщина и собирается заманить его в ловушку, то пользуется весьма престранной наживкой.

– Почему же твой муж пытался тебя утопить? – спросил Пейтон.

– Пейтон, мой прекрасный воздыхатель, ты ли это? – тихонько позвала леди Фрейзер, высунувшись из окна.

Пейтон, мысленно проклиная все и вся, поднял глаза и увидел прелестное лицо леди Фрейзер. Ее длинные белокурые волосы рассыпались по подоконнику. Молодой человек быстро повернулся к женщине, с которой разговаривал, но та исчезла.

– Да, это я, моя голубка, – ответил он, удивляясь, почему его так огорчило исчезновение неизвестной женщины.

– Иди

же ко мне, мой прекрасный рыцарь! Я жду тебя с нетерпением.

– Это так соблазнительно, моя красавица!

И Пейтон шагнул к стене, у которой весьма кстати были поставлены пирамидой бочонки, как вдруг услышал тихий, сдавленный вздох. Он оглянулся, полагая, что где-то рядом промокшая незнакомка, но никого не увидел. И снова повернулся к бочонкам. Про себя он подумал, что супружеские измены для леди Фрейзер дело обычное: бочонки составлены так, что представляют собой хитро замаскированную лестницу – он приметил даже несколько толстых досок, искусно прибитых к стене.

– Значит, рыцарь, ты собираешься бросить меня здесь?

Тихий шепот заставил его вздрогнуть, и он едва не оступился, когда вновь огляделся в поисках девушки.

– У меня свидание, – ответил он тоже шепотом. Тяжелый вздох всколыхнул листья плюща слева от него. Приглядевшись, Пейтон наконец различил у самой стены фигурку, почти полностью скрытую листвой и густой тенью.

– Что ж, рыцарь, вперед, – произнесла она. – Я подожду тебя здесь. А ты пока вкуси сладостных плодов своей победы. Может, болотная лихорадка и минует меня.

– Нисколько не сомневаюсь.

– Конечно, – продолжала она, пропустив его слова мимо ушей, – мой раздирающий грудь кашель заглушит страстные стоны вашей крамольной любви, чтобы сохранить вашу тайну. Что ж, всегда рада служить вашей милости. А не желаешь ли ты, рыцарь, чтобы, если вдруг появится муж твоей дамы, я бросилась на него, слабая и дрожащая, дабы дать тебе время спокойно скрыться?

– Теперь понимаю, почему твой муж хотел тебя утопить, – буркнул Пейтон.

– О нет, никогда не догадаешься о причине.

– О Пейтон, возлюбленный мой. Я тебя заждалась! – подала голос леди Фрейзер.

– Скольких трудов стоило мне добиться свидания! – Пейтон взглянул на окно, в которое, как он уже понял, ему не суждено сегодня ночью залезть.

– Сомневаюсь, хотя твоя дама и строит из себя недотрогу, – заметила девушка. – Иди же. А я притулюсь здесь у стены, хотя проку от тебя никакого не будет, когда ты наконец выползешь из ее спальни. Дама, говорят, ненасытна.

Пейтон удивился. Оказывается, всем известно о ее неверности мужу. А вот «ненасытная» звучит заманчиво, подумал он, вздыхая. Пейтон надеялся, что леди Фрейзер не оскорбится, если он покинет ее сегодня, так и не насладившись ее прелестями.

– С кем ты там разговариваешь, храброе сердце? – спросила леди Фрейзер.

– Это всего лишь мой паж, дорогая моя, – ответил Пейтон. – Боюсь, мне придется немедленно уйти.

– Уйти? – рассердилась леди Фрейзер. – Вот еще! Пусть мальчишка скажет, что не нашел тебя.

– К несчастью, юнец не умеет врать и тайное может стать явным. А этого, я думаю, ты не хотела бы.

– О нет. Может, попозже вернешься?

– Мое сердце разрывается на части, но – увы, моя голубка! Не смогу. Чтобы уладить дело, которым мне предстоит заняться, потребуются часы, а может, и дни.