Благородный вор

Тыналин Алим

Я переложил фонарь в другую руку.

— Вижу ведь, что знаешь Щедровитого. Давай, говори. Времени нет.

Рит замахнулся. Кострома вскинул обе руки.

— Лады, лады, мужички! Хватит забав! Слышал я про Щедровитого. Знатный и духовитый тать. Только тута ево нету. Он в Марьинке схоронился. Как говорится, в Марьиной роще люди проще. А тута есть ребята из ево колоды. Вы в Угольную камору захляните. Третий поворот отсюдова. Там они в картишки слам дербанят. Тока не балакайте, откудова проведали.

Договорились?

Я кивнул. От фонаря шло тепло.

— Тогда не поминай лихом, Гриша Кострома. Ничего не скажем.

Кивнул Риту.

— Пошли отсюда.

Мы развернулись. Гриша вскочил с топчана и бросился на Рита. В левой руке заточка. Достал из-под покрывала.

Я повернулся вполоборота. Метнул аркан с петлей. Ну как, аркан. Просто веревка. Хорошо, что взял побольше сегодня.

Петля затянулась на кисти Костромы. Той, что с заточкой. Я рванул веревку на себя. Кострома потерял равновесие и споткнулся.

В дело вступил Рит. Обернулся, понял, что случилось и ударил нападавшего.

Сначала прямой ногой в грудь. Чтобы окончательно сбить равновесие. Потом схватил за кисть с ножом и петлей, рванул Гришу на себя и ударил коленом в живот.

Хозяин каморки выдохнул от боли и согнулся пополам. Заточку выронил. Рит добавил ему коленом в лицо. Чертовски сильный удар.

Кострома потерял сознание. Шлепнулся мешком на пол. Я снял с его руки веревку. Когда отпустил, рука безжизненно упала на пол. Глухо стукнулась о покрытые трухой доски.

— Он жив? — спросил я. — Ты ему череп не сломал?

Как-то в Шанхае мы столкнулись с бандитами триады. Трое вооруженных головорезов.

Рит тогда впал в неистовство. Как будто берсерк. Одному сломал ребра, другому челюсть, а третьего убил наповал. Как сейчас, коленом в голову.

Сейчас он наклонился и осмотрел Кострома. Выпрямился и покачал головой.

— Он будет жить, господин. Череп крепкий, как у бычка.

Я намотал веревку на руку. Проверил, держится ли свободно. Наверняка еще пригодится.

— Тогда пошли отсюда.

Мы оставили Кострому отдыхать на полу. Вышли из каморки. Я выдохнул, а Рит спросил:

— Господин, откуда мы знаем, что он сказал правду? Он врал с самого начала.

Я пожал плечами.

— Да плевать. Хоть какое-то направление появилось. Если что, мы там еще кого-нибудь допросим.

Мы пошли дальше по коридору. От огня светильника на стенах вытягивались причудливые тени. Неподалеку слышались голоса и хохот. Непонятно, откуда доносятся.

Вскоре мы добрались до третьего поворота. Повернули вправо. Тут стены черные, как будто угольные. Мы зашли в первую попавшуюся дверь.

Когда я хотел открыть ее, услышал внутри голоса. Остановился, напрягся. Посмотрел на Рита. Усмехнулся.

—

Готовься. Может, опять придется черепа пробивать.

Рит воспринял все серьезно. Кивнул, набычился.

Я вежливо постучал. Голоса затихли. Что-то там зашебуршались. Потом кто-то крикнул:

— Ну давай, кто там такой вежливый? Заходи.

Я открыл дверь. Тоже, кстати, черная. Это действительно угольная пыль или такая местная фишка? Коснулся поверхности. Нет, это такие черные доски.

Мы сразу попали в большую комнату. Побольше, чем у Костромы. Освещенную тремя светильниками.

У стен лежанки. В центре накрытый стол. За ним сидели трое парней. Играли в карты. Пили горячительное. Закусывали, чем бог послал.

Обернулись на нас. Интересно, который из них Митяй? Тот, который во главе стола?

Там сидел широкоплечий рыжебородый парень. Глаза синие, прищуренные. Рукава рубахи закатаны. Руки толстые и мощные.

Двое других тоже примечательные. Один маленький и юркий. Глаза живые и шустрые.

Третий тощий и высокий. Сидел сгорбившись. Все равно возвышался над столом.

— Ну что, гости добрые? — рыжебородый показал на стол. — Проходите, отведайте с нами. Закуски всякие. Прямо как в лесторане. А потом скажете, зачем явились.

Я посмотрел на стол. С одной стороны, некогда сидеть. Лясы точить.

С другой стороны, надо наладить контакт. Может, обойдемся без кровопролития.

Я кивнул Риту. Пусть слегка расслабится. Сам сел с краешку. Рядом с щуплым. Он придвинул ко мне миску с копченой рыбой. В котелке томленая картошка.

Рит уселся рядом с сутулым. Немного напряжен. Готов к схватке.

— Отведай хлебушка, человече, — пробормотал тот. Придвинул к Риту плошку с хлебом. — Отведай кусочек. Яичко будешь?

Я поел картошки. Посмотрел на бородача.

— Я ищу Митяя Щедровитого. Это ты будешь?

Бородач нахмурился. Маленький отодвинулся от меня. Как будто от зараженного. Сутулый выпрямился.

— А ты кто таков, что ищешь Митьку? Помочь решил прохиндею?

Так, это он о чем? В смысле, помочь? Во-первых, ясно, что это не Митька. Раз уж он называет его нелицеприятно.

Во-вторых, он что, настроен против Митьки? Кто это такой, черт подери? Если он тоже недруг Щедровитого, его стоит взять в союзники.

— Меня зовут Виктор, — ответил я. Поколебался секунду. Думал, надо ли придумывать фамилию. Решил остаться инкогнито. — Я от Тени. Есть такой вор в Москве. Слышали, наверное?

Парни переглянулись. Рыжебородый слегка расслабился. Похоже, понял, что я тоже не просто так ищу Митьку.

— Слышали, как не слыхать. Фартовый вроде. До поры до времени. И зачем Митька прохиндей понадобился Тени?