Битые козыри
Шрифт:
— Размножаются, — констатировал генерал.
— Как им не надоест этим заниматься? — в который раз удивился Кокер.
— Боюсь, что это никогда не случится.
Они лежали на пляже просторного бассейна, занимавшего специальный отсек Кокервиля. Гидрологический компьютер поддерживал запрограммированный режим: температуру воды, высоту волн и даже силу искусственного прибоя. Пляж был засыпан мельчайшими и тщательно отшлифованными крупицами чистого золота. А в полосе прибоя затерялись необработанные алмазы, рубины, изумруды… Поиск этих «даров Нептуна» был любимой игрой гостей, весьма редко навещавших Кокервиль.
Этим
С бывшим председателем комитета начальников штабов, недавно вышедшим в отставку, Кокера связывали старые дружеские узы. У них всегда были общие интересы. Кокер всю жизнь защищал «демократию и свободу». Защищал бомбами, ракетами, танками — всем, что производилось на его заводах. Боулз также всю жизнь заботился о том, чтобы побеждать врагов «демократии», где бы они ни появлялись. А побеждать можно было, только располагая самым лучшим и многочисленным оружием. Оба они были заинтересованы в том, чтобы оружие непрерывно устаревало и совершенствовалось, а запасы его росли.
Кроме Кокера были и другие промышленники-патриоты, старавшиеся урвать часть правительственных заказов на новые виды вооружения. Но Боулз бдительно следил, чтобы львиная доля доставалась корпорациям Сэма VI. Многолетнее содружество привело к духовной и родственной близости. Боулз женился на внучке Кокера, одной из тех, чье имя Сэм никак не мог запомнить. А выйдя в отставку, генерал занял посты нескольких президентов, председателей и директоров разных компаний. С тех пор он стал постоянным собеседником и советником главы империи.
Кокера восхищала способность генерала разбираться в сложных задачах, которые были, казалось бы, по плечу только ДМ. Он мог в уме складывать и даже перемножать цифры, без усилий вспоминал названия разных стран и городов, высказывал порой очень любопытные мысли. Кроме того, Боулз не только сохранил, но даже расширил связи в среде других генералов и адмиралов, продолжавших его работу — обновлявших и наращивавших военные арсеналы. С их помощью заводы Кокера никогда не простаивали. А его научные лаборатории, создавая еще более эффективные средства уничтожения, в свою очередь вдохновляли штабы на новые плодотворные идеи, требовавшие для своего воплощения новых заказов.
Казалось бы, при, таком неразрывном цикле взаимопонимания и взаимодействия в Кокервиле не должно было найтись места для уныния и тревоги. А они были и с каждым днем ощущались все острее. За последние десятилетия империя Кокера стала испытывать удар за ударом. Катастрофически росло число стран, национализировавших все филиалы и дочерние предприятия иностранных фирм. Все меньше оставалось правительств, готовых тратить деньги на новое оружие. Курсы акций шатались, и бесстрастные ДМ докладывали о солидных убытках. Кокеру пока разорение не грозило, — слишком велико было его могущество. Но сам факт падения доходов Сэм VI воспринимал как нарушение всех божеских законов. Чувства Кокера полностью разделял Боулз. И не только разделял. Созданный по его инициативе особый фонд «Спасения свободы и цивилизации» поддерживал в мятежных странах богобоязненные и здравомыслящие слои населения. Верные, хорошо оплаченные люди свергали правительства, зараженные злокозненными идеями, разжигали гражданские войны, истребляли лидеров радикальных партий. Но проходил год, другой, и снова брали верх вечно недовольные
Вот почему беседы между Кокером и Боулзом теперь неизменно протекали по одному и тому же руслу.
— Чем все это кончится? — спросил Сэм.
— Плохо кончится, — ответил Боулз, пропуская сквозь пальцы горсть золотого песка. — Если бы не эти трусы в правительстве, все могло быть иначе…
— Как иначе, Том? Говори яснее.
— Для чего мы почти сто лет копим наше оружие и почему ни разу не пустили в дело самое мощное из того, что имеем? Почему?
— Почему! — утвердительно откликнулся Кокер, любивший повторять последние слова собеседника. Это создавало у него самого впечатления активного участия в размышлениях.
— Потому что это горластое стадо боится за свои шкуры… Мотаются по всему свету, смотрят, заражаются дурацкими мыслями, потом агитируют, вопят, требуют, а мы терпим. Вместо того чтобы одним ударом выжечь все гнезда идейной заразы, съезжаемся, договариваемся… Наши слюнявые либералы создают комиссии, подкомиссии, подписывают соглашения о запрещении, ограничении… Того и гляди, распроклятый законопроект о всеобщем разоружении станет законом.
— Не пугай меня, Том.
— Я не пугаю, а говорю, что есть. Уже разработаны во всех деталях планы уничтожения всех запасов оружия. И всех заводов, производящих оружие. Остановка только за подписью нашего правительства. Пока нам удается оттягивать, но кто знает, сколько эта оттяжка продлится?
— Что же нам делать, Том? Неужели опять бежать, как это сделал мой пращур?
— Как раз его опыт подсказывает нам, что бежать бесполезно. Убрался он на другой конец Вселенной, а толк какой? Переселенцы размножились, как муравьи. Опять появились миллиарды лодырей, охотников до чужого добра, бунтарей. Опять зародились в их головах разрушительные идеи безбожия и непослушания.
— Почему? Откуда они взялись? Привезли сюда только избранных… С прежней Землей никаких связей…
— Люди неисправимы, Сэм! В каждом от рождения и зависть, и лень, и желание отобрать у ближнего его имущество. Чем лучше их кормишь, тем больше они хотят.
— И ничего нельзя сделать, Том?
— Мы потеряли много времени. Нужно было обескровить их в самом начале.
— Разве мало их били?
— Мало! Нужно было уничтожать девять из десяти! Истреблять! Душить! — Боулз бегал по пляжу, побелев от ярости и потрясая кулаками.
— Неужели теперь уже поздно?
— Нет, Сэм, не поздно. Мы их раздавим. Обязательно раздавим!
— Чего же ты медлишь? — допытывался Кокер.
Боулз молча ковырялся в песке. Искусственное солнце, совершавшее свой марш по искусственному небосклону, ослепительно отражалось в золотых крупинках. Лишь иногда оно скрывалось за наплывавшими на него искусственными облаками.
— Есть у меня одна идея, Сэм. Идея старая, но еще пригодная. Нужно только обновить ее. А дело это непростое.
Кокер не любил выслушивать чужие идеи, зная по опыту, что в них всегда таится много сложностей, от которых в голове все перепутывается. Он предпочитал, чтобы ему докладывали только цифры — сколько нужно потратить денег и какие выгоды он взамен получит.
— А ты поручи дамкам. — Сэм махнул в сторону .думающих машин. — Пусть они обмозгуют.
— Они в этом не разберутся. Нужно самим продумать.