Битвы, выигранные в постели
Шрифт:
Потрясённый необъяснимым появлением таких фотографий, Людке готов был провалиться сквозь землю. В течение последующей недели он отчаянно пытался выйти на контакт со своим шефом из КГБ и получить помощь. Но тот отказывался от встречи с ним.
8 октября Герман Людке, однако, добился долгожданной встречи в охотничьем заказнике Иммерат в Эйфелевых холмах. Он облачился в оливково-зелёный костюм, бросил на заднее сиденье автомобиля винтовку и поехал на свидание и навстречу собственной смерти.
Жители ближайшей деревушки слышали выстрел, прозвучавший около трёх часов того же дня. Полтора часа спустя фермер Алоиз Зензен обнаружил обмякшее
Однако посмертное вскрытие показало, что Людке или застрелил себя, или выстрелил в себя случайно. Представитель полиции заявил прессе: «Судя по всему, он бросил на заднее сиденье ружьё, не поставив на предохранитель, ружьё выстрелило, и пуля угодила ему в спину».
Эксперименты, последовавшие в процессе изучения такого утверждения с помощью аналогичного ружья и «форда», не смогли повторить ситуацию, при которой произошёл бы такой случайный выстрел, стоивший жизни контр-адмиралу. Даже если бы винтовка и выстрелила случайно, пуля не попала бы в тело Людке таким образом. Более того, она вообще не могла поразить его. А если вспомнить, что Людке — опытный охотник, он вряд ли был способен на столь неосторожное обращение с оружием. Так что теория случайного выстрела, с которой выступили власти, рассыпается в прах. Так же не выдерживает критики и предположение, что он совершил самоубийство столь неуклюжим и трудным для осуществления способом.
Остаётся убийство — намеренное устранение офицера с целью заставить его замолчать. Если всё произошло именно так, то Людке должен был хорошо знать убийцу и доверять ему, чтобы позволить сесть на заднее сиденье с заряженным ружьём.
Однако кто именно устранил Людке? Если агент КГБ, то почему он не сделал этого раньше? К тому же, как правило, в таких случаях разведка любой страны предоставляет своему человеку возможность для нелегального выезда за пределы страны.
Наиболее вероятное объяснение этому выстрелу состоит в том, что Людке решили заставить замолчать западные спецслужбы, ЦРУ или БНД, дабы не допустить позора и судилища над ним, в результате которого на спецслужбы пала бы тень.
Гибель Людке явилась одной из первых в череде необъяснимых смертей, случившихся в последующие две недели, но первой она не стала. За три часа до гибели контр-адмирала другой высокопоставленный офицер скончался от огнестрельных ранений. На этот раз налицо было настоящее самоубийство.
Жертвой стал пятидесятишестилетний генерал-майор Хорст Вендланд, заместитель главы БНД. Контрразведчик с большим послужным списком, Вендланд уже некоторое время пребывал под политическим и профессиональным давлением. В апреле 1968 года основатель и глава БНД шестидесятишестилетний Рейнхард Гелен, бывший офицер разведки вермахта, ушёл наконец в отставку. В качестве одного из двух кандидатов на освободившийся пост Вендланд воспринимался многими как естественный продолжатель дела Гелена и пользовался поддержкой большинства сотрудников БНД. Его же конкурент, генерал-лейтенант Герхард Вессель, пользовался поддержкой самого Гелена.
В октябре 1968 года было принято решение, в результате которого пост должен был занять Вессель, чей открытый характер резко контрастировал с замкнутой, бюрократической
Измена Людке и разоблачения генерала Яна Сенжа, поведавшего о серьёзном проникновении КГБ в НАТО, стали последними каплями. 8 октября в 9 часов утра он поцеловал жену Лизу, попрощался с ней и поехал из дома, расположенного в Фельдафинге, в штаб-квартиру БНД, в Пуллах-Камп. Поприсутствовав на совещании, прочитав и поправив ряд документов, он сказал секретарю, чтобы его не беспокоили несколько минут. Около 11 часов 50 минут утра он достал из ящика письменного стола 9-миллиметровый браунинг и выстрелил себе в правый висок. Секретарь обнаружил его тело в 12 часов 7 минут.
Для сенсации вполне хватало этих двух смертей — одного самоубийства и почти наверняка убийства. Но за ними в быстрой последовательности случилось ещё десять смертей: частью самоубийства, не связанные со шпионажем, прошедшие в нормальной ситуации почти бы и незамеченными; частью связанные с агентами, завербованными Людке, покончившими собой, дабы избежать ареста и бесчестья. Из-за завесы строгой секретности, окутавшей всё дело, зачастую трудно отличить одну гибель от другой, но вот далее следует ряд самоубийств, наверняка связанных со шпионажем.
Фрау Эдельтрауд Грапентин, разведённая женщина пятидесяти двух лет, делопроизводитель, работала в федеральном офисе прессы и информации с 1952 года. Она умерла от передозировки снотворных таблеток 14 октября. Гибель её объясняли личными проблемами.
Подполковник Йоганн Гримм, пятидесятичетырёхлетний офицер департамента снабжения и мобилизации министерства обороны Германии, выстрелил в себя 18 октября за своим письменным столом и спустя три часа скончался в госпитале. Официальный представитель сообщил, что он покончил с собой из-за того, что считал себя больным раком. Друзья его сказали, что это ерунда, потому что за несколько часов до гибели ему сообщили, что у него нет ни одной неизлечимой болезни.
21 октября полиция объявила о гибели доктора Ханса Гейндриха Шенка, сорока лет, высокопоставленного чиновника министерства экономики, повесившегося неделей раньше в уборной своей кёльнской квартиры. До этого сообщения смерть его была покрыта тайной.
Три дня спустя из Рейна вытащили тело шестидесятиоднолетнего сотрудника министерства обороны Герхарда Бома. Его портфель, шляпа, пальто и посмертная записка, обращённая к семье («Простите, что ушёл таким путём»), были обнаружены после анонимного намёка 21 октября на боннском мосту. Полиция утверждала, что он покончил с собой в результате депрессии, вызванной тем фактом, что его обошли продвижением по службе. Однако сразу же после исчезновения Бома из службы безопасности просочилась информация, что существовала опасность бегства Бома в Восточную Германию.
Не менее шести высокопоставленных восточногерманских агентов, учёных и физиков, приехавших в Западную Германию несколькими годами ранее под видом бегства от коммунизма, воспользовались воцарившейся сумятицей, чтобы вернуться домой. Среди тех, кто не сделал этого, оказался тридцатитрёхлетний физик из атомного центра в Карлсруэ, доктор Харальд Готтфрид. Его арестовали, и, как утверждалось, он признался в том, что передавал ядерные секреты Восточной Германии. Прокурор заявлял, что в его доме обнаружили более восьмисот фотографий секретных документов.