Битва за ресурсы
Шрифт:
– Это почему?
– В этих полимерных стенах проложены полиуглеродные волокна, из которых и сформирован корпус истребителя. Какой из двух лбов окажется прочнее…
Сема хихикнул.
– Гонишь, партнер! Ты сравни плотность укладки волокон. А уже если посчитать, как менеджеры любого бытового производства экономят на спичках, то в переборках вообще голимый пластик!
– Но и корабль не из титана! Он же пустотный, пусть какой-то идиот и присобачил к нему недоразвитые крылышки, расширив диапазоны применения истребителя! Он хрупкий по определению! А что мы натворим внутри? Я уже не говорю,
– А если мне попробовать залезть в его навигационный комплекс и там покопаться?
Митька вызверился.
– Сема, прекрати пороть чушь!! Счет идет на минуты!
Приятель пошевелил висевшей перед Митькиным носом ногой и постучал ему ботинком по плечу.
– Ладно-ладно, я просто пошутил.
– Шутник, если истребитель что-то заденет и я не смогу его выровнять… Короче, если мы повредим сопла и каналы маневрового движка или, не дай бог, бак с водородом, нас просто разнесет в клочья! Это тебе не металлическая посадочная палуба с магнитными захватами и системой автоматического пожаротушения! И я уже не говорю о том, что химический двигатель в истребителе играет роль вспомогательного и запускается только для торможения, экстренного маневра или в аварийной ситуации! Нормативы его использования исчисляются секундами и горючего там – мышь наплакала, пилоты при полете стараются совсем его не подключать! А ты говоришь – рушить стены и ломать перегородки, как будто это не корабль, а бульдозер!
Семен несколько мгновений молчал, но вскоре оживился.
– Да не проблема, партнер! Перед каждым твоим продавливанием я буду резать стену лазером под размер истребителя. Тебе останется ткнуть ее носовым шлюзом и подождать, когда вывалившийся кусок успокоится и перестанет летать по помещению.
– А он успокоится?
– Ну…
– Тогда следующий вопрос: а ты действительно сможешь вырезать кусок стены? Или просто прожжешь дырку через несколько отсеков наружу и устроишь здесь светопреставление с вихрями вырывающихся в космос воздушных потоков и взрывом истребителя?
– Да чтоб ты знал, бродяга, я на зоне лазером даже тонкие деревья рубил! На спор! И ни одна травинка рядом при этом ни разу не шелохнулась!
Митька аж сплюнул.
– Я, конечно, на своей шкуре испытал, что метеоритная защита в ручном режиме может использоваться как средство нападения, но до миллиметра рассчитать термостойкость слоеного пирога переборки и отчекрыжить только его – это для меня что-то новенькое!
Спорщики одновременно вздохнули, и Семён риторически вопросил:
– И что нам делать?
Митька неожиданно успокоился – ему просто надо было выговориться, и теперь к нему вернулось свойственное ему хладнокровие.
– Продолжать уже начатое. Я очень сомневаюсь, что пленных, в конце концов, оставят в живых, а потому придется рисковать. Ладно…
В Митькином гермошлеме раздался отчетливый скрип зубов.
– Эти суки даже не похоронили ее как следует… Вообще не знаю, где она и что с ней! Я запросил с муниципального центра архивные материалы, так в них видео из ее палаты обрывается сразу после того, как я оттуда ушел последний раз. А больше ничего нет!
Митька удивленно переспросил:
– В смысле? Они что, вообще ничего тебе не сказали? Ты же ее родной брат!
– Там теперь военная лаборатория с тремя рядами колючей проволоки, роботы в охранении и новые сотрудники. В муниципалитете сказали, что большинство материалов уничтожено за ненадобностью, поскольку в деле осталась пометка, что родственников не осталось. Выдали лишь это видео и электронное досье больного. Я искал и на городском кладбище, и в крематории! Ничего, даже записей…
Голос Семёна потух, и он замолчал.
Митька попытался что-то ответить, но тоже лишь скрипнул зубами. Потекли долгие минуты ожидания.
Наконец Семён получил сигнал.
– Готовься!
Шлюзовые ворота дернулись и стали разъезжаться в стороны. Истребитель полыхнул дюзами, вплыл в переходный отсек и миновал крайний из череды открытых ангаров, окутанных полумраком.
Митька огляделся и начал озвучивать происходящее вслух, почти повторяя данные вычислителя. Ему так было легче, тем более Семён был сосредоточен на анализе внутренних систем рейдера и защитного комплекса истребителя.
– Активное сканирование пространства грузового корабля завершено. Зафиксировано шесть биологических объектов. Перерасчет траектории движения… Дура ты, Анька, ну куда полезла? Теперь лишнюю стену ломать… Ладно, шлюз уже закрыт. Напарник, что с давлением?
– Подача воздуха возобновилась. Давление отсека будет в норме секунд через сорок.
Вычислитель выдал траекторию полета, а точнее пролома, и Митька выдохнул.
– Отключена синхронизация относительно внутреннего объема. Перехожу на ручное управление маневровым движком… Круши давай!
Лазеры сверхкороткими импульсами очертили круг на стене, потом прошлись по нему еще раз, и истребитель медленно подлетел к перегородке. Опершись носовым шлюзом в центр окружности, Митька подвинул корабль вперед и медленно сдал обратно в ангар, включив для дополнительной подсветки посадочные огни.
Квазиполимерная перегородка разошлась изломанным цветком, и он дал команду добить повергнутого «противника».
– Сёма, подровняй товарища.
Метеоритная защита, расположенная вокруг носового шлюза истребителя, вновь полыхнула «огнем».
Митька удовлетворенно кивнул и двинул корабль в глубину открывшегося помещения, тщательно вымеряя каждое движение. Вокруг летали мелкие обломки, то и дело отскакивающие от стен в их сторону.
– Эта мелочь нам не страшна, главное на что-то серьезное не налететь.
Методичное уничтожение очередных перегородок заняло минут пять, не больше, однако затем наступила неожиданная развязка. Во время очередного пролома оказалось, что давления внутри помещения нет, и воздух с силой ворвался в приличных размеров ангар, потянув за собой легкий корабль.