Битва за империю
Шрифт:
– Помочь? – Ложка застыла в нескольких сантиметрах от губ протокуратора. – Каким образом?
– Передать надобно кое-кому кое-что, – неожиданно льстиво улыбнулась Федотиха, и в этой вот ее льстивости молодой человек почувствовал какой-то подвох, что-то такое, что, наверное, могло бы отдалить его от задуманных планов.
– Да ты не щурься, дело-то на пятак! – поставив на стол бутылку самогона, старуха вытащила из старинного буфета две синие стопки.
Налила – и себе и гостю:
– Ну, за встречу!
Алексей, кивнув, выпил, ощущая, как провалилась в желудок обжигающе-горячая жидкость, вовсе
– Закуси, закуси, вон, сальце!
И сало тоже оказалось вкусным, во рту тающим.
– Расскажу тебе сейчас одну историю, – откушав сала, колдунья вытерла руки о подол передника, – а ты, Леша, слушай внимательно, не перебивай.
– Да слушаю, слушаю, прям оба уха навострил.
– Давно, перед Олимпиадой еще, жила-была в некоем городке некая гражданка по имени Аграфена Федотовна, по фамилии Иванькова. – Бабка прищурилась и, окинув внимательно слушающего гостя взглядом, продолжила: – Жила так себе – с мужем развелась, детей Господь не дал, зато дал работу денежную – в одной солидной конторе главбухом, сиречь – главным бухгалтером. Дебет, кредит и прочий аудит, хе-хе… Так вот, все бы оно ничего – и дачку себе со временем справила – кстати, вот эту, – Федотиха с горделивым видом обвела вокруг руками. – И все бы ничего, жила б себе да поживала, да добра наживала… тем более, директор человек добрый, понятливый… такой же, как и парторг с профоргом. Но народ-то у нас, Леша, дюже завистлив и пакостен! Короче говоря, пожаловал в нашу контору злой ОБХСС! Знаешь, что такое ОБХСС, иль пояснить?
Ох! Вот в этот момент колдунья и вовсе не напоминала простую деревенскую бабку! Взгляд хитрый, наглый, с прищуром, левая нога – вперед, правая рука – за спину. И вообще – вид, того и гляди закурит что-нибудь этакое, дамское, в длинном янтарном мундштуке…
– Да знаю, я ж историк все-таки. Отдел борьбы с хищениями социалистической собственности – вот как эта организация расшифровывается!
– Так, так, – покивала бабка. – Так вот… Кто всех тогда спас от ревизии?
– Добрые люди?
– Хе! Нет. Я! Я сама всех и упасла – божьим чудом. То есть это я тогда, дура, думала, что чудом, а теперь мыслю – к чудесному-то спасению требуется и руку приложить. Не понимаешь?
– Чуть-чуть…
– Ну так слушай дальше, теперь уж недолго осталось. За день до ревизии – тридцатого июля, как сейчас помню – и ты, Леша, хорошенько эту дату запомни – поехала я на дачку… гхм… кое с кем… да и так, прибрать кое-что. И – надо же! – в собственном буфете обнаружила вдруг полный чемодан денег! Сто тысяч рублей образца шестьдесят первого года! Сумма по тем временам – очень и очень приличная. Хватило и недостачу покрыть, и кой-кому на подарки. В общем, выкрутилась… Себе благодаря… и тебе, Леша! Понял, наконец?
– Да понял. – Алексей махнул рукою. – Деньги, что ли, тебе там передать?
– Хм, деньги. – Федотиха снова наполнила рюмки и засмеялась. – Сейчас и денег-то таких нету. Вот!
Встав из-за стола, колдунья опасливо задернула на окнах ситцевые занавески и, подойдя к буфету, достала из него большую шкатулку. Снова опасливо оглянулась, поставила шкатулку на стол, откинула крышку…
Блеск золота и драгоценных камней ударил Алексею в глаза. Вот это богатство! Что же, это получается… его трудами?
– Что смотришь? –
– А в чем выгода? – негромко спросил гость.
– В энергии – вот в чем! Ну прибирай, прибирай золотишко-то… Заодно еще одну сказку послушай. Все в тот же денек, тридцатого июля… Потом – ревизия, суд, срок. Пятнадцать лет строгого режима… Это меня еще пожалели, потому что женщина. А директора да других – расстреляли, до сих пор жалко – золотые люди были, из ничего деньги делали, даже на ветоши.
Машинально рассовывая по карманам золото и драгоценные камни, протокуратор обескураженно посмотрел на старуху.
– Что зенки пялишь? – с неожиданной злобой оскалилась та. – Думаешь, спятила на старости лет бабка, заговариваться стала? Так то-то и оно, что я и то, и другое помню. И тюрьму, и деньги найденные. И так, и этак быть может, бестолочь! От тебя все зависит! И моя судьба… и твоих…
– Понял, – не обидевшись на «бестолочь», Алексей кивнул. – Значит, старая…
– Пра-а-авильно понял, – усмехаясь, закивала и бабка. – Ты мне поможешь, а я – уж только тогда – тебе. А не поможешь, так уж не взыщи…
– Не переживай, старая! Исполню. Уж будь уверена – ради своих постараюсь… И не только ради своих… Константинов град, империя – оно того стоит. Ну… – Рассовав наконец сокровища, Алексей поднялся на ноги. – Идем, что ли?
– Пошли. – Федотиха мелко перекрестилась на висевшую в красном углу икону. – К болотине с тобой не попрусь, а до леса подкину. – Там, кстати, куда идешь, еще кое-кто имеется… я его чувствую, чувствую… Обязательно вы там встретитесь, притянетесь, ровно магнит к железяке, ну а хорошо ль с той встречи выйдет иль плохо – уж не взыщи, не знаю.
Когда «Таврия» колдуньи подъехала к лесу, солнце уже клонилось к закату, озаряя оранжевыми лучами угрюмые вершины сосен. Черные, длинные тени деревьев тянулись через всю грунтовку, словно преграждавшие путь шлагбаумы.
– Ну вылезай, с Богом! – останавливаясь у повертки, Федотиха заглушила мотор. – Дальше, уж извини, не поеду – боюсь, засяду.
– Спасибо и на том. – Усмехнувшись, Алексей, не оглядываясь, зашагал к болоту.
– Помни: ты – мне, я – тебе! – опустив стекло, крикнула в спину бабка.
– Ты мне тоже помоги. – Молодой человек неожиданно улыбнулся. – С базилевсом.
– С кем?!
– Ну, с императором, там, в Царьграде. Сон, что ли, на него нашли вещий… Ну чтоб потом меня послушал!
– Сон? – Федотиха ухмыльнулась. – Сон это ничего, это можно… Слажу! Вот только не забыть бы.
– Уж не забудь!
Позади, на дороге, зарычал двигателем появившийся из-за поворота лесовоз. Остановился невдалеке. Хлопнула дверь. Видать, водителю приспичило.
А туча над головой все наползала, пожирая блекло-джинсовые остатки неба, запахло озоном, упали первые капли – пока еще редкие, так, шутя – и так же, шутя, громыхнуло, озарив вспышкою молнии дальний участок леса.