Битва Стихий
Шрифт:
Время пришло. Заклинание стало рассеиваться. Лазурная чешуя проступила сквозь зеленую кожу, тело изменилось, выросло. В хижине провидицы дракону было тесно. На его длинной шее сверкнул турмалиновый медальон Азурегоса.
Каждое полнолуние, превращаясь в дракона, Калесгос обращался на безмолвной речи, доступной драконам синей стаи, в надежде, что еще не слишком поздно. Провидица Миллира видела в своих видениях дракона, если это так, то Тиригоса услышит его зов.
«Я иду, Тиригоса. Я близко».
Глава 18
Послание механической белки
Зачарованное
Для Первого Сумеречного Советника не было заклинания проще, чем заставить перо дублировать важные донесения, поступающие в кабинет Лор'Темара Терона. Советник получил его копию в Грим-Батоле в тот же миг, когда оно легло на стол правителя в Луносвете.
При неровном свете свечей Первый Сумеречный Советник читал и перечитывал эти предложения и не верил собственным глазам.
«Лор'Темару Терону, лорду-правителю Кель-Таласа, от Стражей Вечной Песни.
В ночь убывающей луны нами был замечен корабль из флота Подгорода. Однако, вместо опознавательных флагов Отрекшихся или Орды, на его мачте был флаг ночных эльфов и Альянса.
На приказ остановиться капитан корабля ускорил ход. Лодка стражей границ потерпела неудачу в преследовании и была потоплена, предположительно, подводной лодкой, состоящей на службе разведки Штормграда. Никто из Стражей Вечной Песни не пострадал.
Нами был отправлен запрос в Подгород о судьбе корабля и был получен ответ о том, что судно потерпело крушение в водах Гилнеаса. Дальнейших объяснений не последовало.
Ждем Ваших распоряжений, глава Стражей Вечной Песни», — вывело зачарованное перо и опустилось в чернильницу. Донесение было окончено.
Захваченный людьми Гилнеаса корабль, конечно, нарушит покой главы Кель-Таласа, понимал Советник, но ненадолго. Слишком хорошо он знал Лор'Темара Терона.
Возможно, Терон свяжется с Темной Госпожой, но вряд ли отправится в Подгород, чтобы переговорить с Сильваной лично о том, чем грозит обернуться бегство людей Гилнеаса. Но Сильвана сейчас не в Подгороде, а Лор'Темар не станет искать ее в Серебряном Бору. Первый Советник знал, как тяжело Лор'Темару Терону давались путешествия в земли нежити. Как и любому другому эльфу крови, по правде говоря.
Значит, Терон ограничится письменным донесением. Вряд ли из Подгорода последует другой ответ, чем уже полученный Стражами Вечной Песни. И тогда лорду-правителю ничего не останется, как выразить благодарность Стражам королевства эльфов крови за наблюдательность и своевременное оповещение. Для Луносвета не было разницы отправилось ли судно на острова ночных эльфов или держит курс на Штормград из-за сопровождающей подводной лодки. Гилнеас не обладал собственным флотом и вообще не был ближайшим соседом эльфов крови.
Сумеречный Советник знал больше. Знал даже, почему в Гилнеасе оказалась подводная лодка ШРУ. Это не Лор'Темару Терону придется нервничать. Это ему, Первому Сумеречному Советнику, запертому в горной крепости, придется известись в ожидании каких-либо известий о судьбе судна.
Он и не предполагал, что ночной эльф,
Сумеречный Советник в последний раз перечитал донесение и швырнул свиток в пламя, огонь с жадностью проглотил сухой пергамент. Стянул раздражающие перчатки и бросил их на стол. Размял длинные пальцы. Магия по-прежнему должна защищать его истинный облик. Более двух лет он не расстается с маской, перчатками и плащом, призванными скрыть его внешность и расу. Он не мог позволить разоблачить себя. Только не теперь.
Первый Советник часто вспоминал собственные промахи и с досадой понимал, что архиепископ Бенедикт мог совершить бесчисленное множество ошибок. Никто не поверил бы, что старик-священнослужитель предпочел Святому Свету Древних Богов. А после огненного преображения никто и подавно не верил в его прошлую жизнь в Штормграде, в предательство короля Вариана Ринна.
Первый Советник оставался верен облику, данному ему от рождения. Он не допускал даже мысли о новом. Лучше сразу умереть, чем заполучить чешую, хлысты вместо рук и четыре пары красных глаз.
Советник все еще глядел в огонь. Пламя в очаге шло на убыль. Он не любил тьму. По крайней мере, в отведенных ему в Грим-Батоле покоях. Он щелкнул пальцами, и очаг снова запылал. По второму щелчку вспыхнули тройные канделябры на столе и на каминной полке.
Ночной эльф друид видел его лицо. Так же ясно, как ему теперь видны трещины в древней кладке крепостных стен. Тогда он рассчитывал на стремительность действий Культа, он верил в скорую победу стихий и освобождение Древнего Н-Зота от Оков Титанов.
Шли годы, усмехнулся Советник, а он все еще оставался здесь, в Грим-Батоле. Неосвещенных коридоров в крепости оставалось все меньше, слышны были голоса живых, а не только рычание неизвестных чудовищ, но он все еще оставался Первым Советником Сумеречного Культа.
В двери постучали. Советник вернулся к столу и перчаткам. Нетерпеливый стук повторился. Он оправил маску, плащ и перчатки и только потом одним движением руки, сидя за столом, отпер двери.
Старейшина Синей стаи ввалился в кабинет. Казалось, замешкайся Советник еще миг, и Вестейегос выломал бы двери, лишь бы скорее попасть внутрь. Для дракона-буревестника это не составило бы ни малейшего труда, Советник не сомневался. Буревестники славились своей физической мощью и самой слабой магией из всех родов Синей стаи.
Вестейегос был в облике в человека.
— Аригос! Скорее! — гаркнул он.
Советник вздохнул и выдохнул. Опять. Как ему надоел этот мальчишка. Пускай ему несколько сотен лет, пускай он дракон и нареченный Аспект Магии, но он влюблен и этим все сказано.
Мягкий скрип пера остановил его. Он оглянулся. Зачарованное перо выводило новое донесение для лорда-правителя.
— Нельзя медлить! — крикнул Вестейегос.
Он прочтет, как вернется. Это займет немного времени, уж он постарается.