Битва начинается
Шрифт:
Путнэм откашлялся.
– Полагаю, я могу избавить комитет от необходимости голосования. Заседание подходит к концу, и у нас у всех есть свои планы на завтра, неделя выдалась очень трудная. – Он положил трубку на стол, уставился на нее, как будто она превращалась во что-то иное или собиралась танцевать чечетку.
– Как ректор университета я имею право наложить вето на решение комитета, если почувствую, что решение заслуживает того. Предполагая сегодняшнее решение комитета, я считаю своим долгом применить право вето, поскольку я уже принял решение. Я тщательно взвесил факты, все аргументы,
Холден поймал себя на том, что пристально смотрит на доктора Путнэма.
Шейла Лорд попыталась заговорить.
– Я уже принял решение, доктор Лорд. И доктор Холден. Заседание объявляется закрытым. – Путнэм встал, взял со стола трубку, отвернулся прочь от Шейлы Лорд и направился к выходу. Холден посмотрел на Хэмфри Ходжеса. Ходжес улыбнулся ему в ответ и пожал плечами. Холден встал и вышел из комнаты.
В коридоре первого этажа здания администрации стоял полумрак, лампы на потолке горели через одну.
Он услышал за спиной цоканье каблуков Шейлы Лорд, она заговорила с ним:
– Мне очень жаль, доктор Холден. Но спасибо за помощь.
Он даже не взглянул на нее. Он в упор рассматривал герб, начертанный на дверях зала заседаний. Девиз университета гласил: «ЧЕРЕЗ МУЖЕСТВО К ПРАВДЕ».
Глава третья
Руфус Барроус посмотрел на часы, потянулся за микрофоном.
– Говорит Метроу ОН-19, сержант Барроус. Прием.
– Первоочередная связь с вами и детективом Рамиресом. Повторяю. Первоочередная связь. Вы должны явиться непосредственно к заместителю начальника Управления Камински. Метроу Центральная, конец связи.
– Вас понял, Метроу Центральная. Что произошло? – Молчание. – Повторяю, Метроу Центральная. Что произошло? Прием. – Снова молчание. – Черт! – Он бросил микрофон на сиденье, выглянул на улицу и увидел, как из «Бургерленда» появился Клайд Рамирес.
– Клайд! Эй, Клайд! – Он помахал ему, посмотрел на остаток своего бутерброда, и, внезапно решив, что больше не будет есть, направился к урне на углу и выбросил его.
– Что случилось, Руф?
– Нас снимают с дежурства, – ответил Барроус, вытирая руку платком. – Господи, ну и дрянь же эти бутерброды. Клайд, нам придется найти другое место для обеда. Нас вызывают в Центральную. Нас хочет видеть Камински. Я не знаю, что там случилось. Так что мы больше не на дежурстве. Поехали.
Барроус сел за руль, Клайд Рамирес сел рядом.
– Мы попадем в пробку, если поедем мимо «Дайна-Фаб», на фабрике конец смены… – Руфус Барроус притормозил машину, выезжая из «Бургерленда». Теплая ночь, рождественские каникулы – из-за этого, несмотря на позднее время, улица была забита машинами, – конец смены через десять минут. – Мы застрянем в пробке, а рабочий день уже окончен.
– Тогда черт с ним. – Барроус повернул направо. –
– Ты любишь оружие, я нет, но мы оба нервничаем, проезжая мимо магазина Хобсона. Если туда кто-нибудь влезет, на улице окажется достаточно оружия, чтобы начать небольшую войну.
– Ты приувеличиваешь, Клайд. – Он нажал на газ, проехал на красный свет. – У Билла Ходсона лучшая система охранной сигнализации в городе.
– Тогда почему ты всегда притормаживаешь, проезжая мимо? – засмеялся Рамирес.
Барроус поймал себя на том, что начал улыбаться.
– Просто так, на всякий случай. Теперь заткнись и быстро доедай свой бутерброд, меня тошнит от его запаха.
– Ладно, уже доел.
Аннет, наверное, уже дома. У нее был тяжелый вечер в библиотеке, готовилась к выпускным экзаменам. Он покачал головой. Четыре года в колледже, больше он не выдержал. Барроус свернул направо на Третью улицу.
– Как ты думаешь, чего надо Камински? – снова заговорил Рамирес.
– Если б я знал. Может, хочет посоветоваться с нами по важному административному вопросу, а? – Рамирес рассмеялся, вслед за ним рассмеялся Барроус. Камински был живым воплощением слова «тупорылый». Как будто мало было тупоголовых офицеров во Вьетнаме, теперь приходится сталкиваться с ними в полиции.
Механически, даже не думая, он начал притормаживать за квартал от магазина Хобсона. Билл Хобсон всегда делал скидку с цены для полицейских; но большинство из них любили его вовсе не за это. Он был по-настоящему хорошим человеком. Магазин «Оружие и спорттовары Хобсона» всегда делал взносы в благотворительные фонды для полицейских.
Барроус снова улыбнулся. Он вспомнил, как в самом начале службы в полиции купил в ломбарде подержанный «Эм-Пи» 38-го калибра для несения постовой службы; потом обнаружил, что предыдущий владелец пытался переделать его и испортил. В ломбарде отказались принять оружие назад, но предложили ему за него двадцать долларов, если он купит у них новый пистолет. В отчаянии он пошел в магазин Хобсона. Хобсон осмотрел пистолет, рассмеялся и сказал ему:
– Дружище, тебя обвели вокруг пальца. Я могу починить его, но нужны запчасти. Это займет четыре-пять дней и будет стоить долларов двадцать пять. – Вспоминая тот разговор, он подумал, что Билл Хобсон прочел его мысли по глазам. – У тебя, наверное, нет денег?
– У меня есть двадцать пять долларов, но, кроме пистолета 45-го калибра, другого оружия у меня нет. А с 45-м калибром меня не допустят на службу.
– Да. 38-й калибр, либо никакого в этом городе. Надоело до черта. Но ты можешь оказать мне услугу.
– Услугу?
– Да. Как тебя зовут?
– Патрульный Руфус Барроус.
– Так, патрульный Барроус. У меня есть совершенно новый пистолет, как этот. И у меня есть друг, который не понимает преимуществ оружия из нержавеющей стали. Считает, что из закаленной стали лучше. Ты можешь мне помочь. Я уже сто лет не стрелял из револьвера, и у меня нет времени пристреливать новые образцы. Если ты постреляешь из этого нового образца и выскажешь свое мнение моему другу, он прислушается к полицейскому. Ты ветеран?