Битва королей
Шрифт:
Она рубила березовые ветки, пока расщепленный конец ее деревяшки не позеленел.
— Сир Грегор, — приговаривала она при этом. — Дансен, Полливер, Рафф-Красавчик. — Она отпрыгнула, покачалась на пятках и принялась за сосновые шишки. — Щекотун, Пес, сир Илин, сир Меррин, королева Серсея. — Перед нею вырос дубовый ствол, и она ткнула в него острием, бормоча: — Джоффри, Джоффри, Джоффри. — Кружевная тень листвы падала на нее. Вся в поту, она остановилась. Она ободрала до крови правую пятку, поэтому стала
Идя через двор к бане, она увидела, что над вышкой снижается ворон. Вот бы узнать, откуда он прилетел и какую весть принес. Может быть, это Робб пишет, что слухи о Бране и Риконе оказались ложными?
Арья прикусила губу в порыве надежды. Будь у нее крылья, она бы полетела в Винтерфелл и посмотрела сама. И если бы это оказалось правдой, она просто полетела бы дальше, мимо звезд и луны, и увидела бы все чудеса из сказок старой Нэн: драконов, морских чудищ и Браавосского Исполина — и не возвращалась бы назад, пока сама не захотела.
Охотники вернулись ближе к вечеру с девятью убитыми волками. Семеро взрослых серо-бурых зверей, сильных и свирепых, с обнаженными в смертном оскале желтыми зубами, — и двое волчат. Лорд Болтон приказал сшить себе из шкур одеяло.
— У волчат-то мех будет помягче, милорд, — заметил один из его людей. — Из них выйдет пара славных рукавиц.
Болтон взглянул на знамена над воротами.
— Как нам любят напоминать Старки, зима близко. Пусть будут рукавицы. — Увидев Арью, он сказал: — Нэн, подашь мне штоф подогретого вина с пряностями. Я прозяб в лесу — смотри, чтобы оно не остыло. Ужинать я буду один. Ячменный хлеб, масло и свинина.
— Слушаюсь, милорд. — Так отвечать было умнее всего.
Когда она пришла на кухню, Пирожок пек овсяные лепешки. Еще трое поваров готовили рыбу, а поваренок поворачивал над огнем кабанью тушу.
— Милорд требует ужин и горячее вино, чтобы запить его, — горячее, а не теплое, — объявила Арья.
Один из поваров вымыл руки, взял котелок и налил в него густого сладкого красного вина. Пирожку велели отмерить пряности, и Арья стала ему помогать.
— Я сам, — пробурчал он. — Я и без твоей указки знаю, как вино сдабривать.
«Он тоже меня ненавидит — или боится». Арья отошла, скорее опечаленная, чем рассерженная. Приготовив еду, повара накрыли ее серебряной крышкой, а штоф закутали в толстое полотенце. На дворе уже смеркалось. Вороны кружили над головами на стене, как придворные вокруг короля. Один из часовых открыл перед ней дверь в Королевский Костер.
— Надеюсь, это не Ласкин суп, — пошутил он.
Русе Болтон, сидя у огня, читал толстый, переплетенный в кожу том.
— Зажги несколько свечей, — приказал он, перевернув страницу. —
Арья поставила поднос у его локтя и пошла исполнять приказание. Комната наполнилась мерцающим светом и запахом гвоздики. Болтон перелистнул еще несколько страниц, закрыл книгу, сунул ее в огонь и стал смотреть, как она горит. Пламя отражалось в его бледных глазах. Старая сухая кожа вспыхнула мигом, и желтые страницы зашевелились, словно их листал призрак.
— Больше ты мне сегодня не понадобишься, — сказал лорд, не глядя на Арью.
Ей следовало бы уйти тихо, как мышка, но что-то ее удержало.
— Милорд, — спросила она, — вы возьмете меня с собой, когда покинете Харренхолл?
Он уставился на нее так, словно это его ужин вдруг заговорил с ним.
— Разве я разрешал тебе обращаться ко мне с вопросом, Нэн?
— Нет, милорд, — потупилась она.
— В таком случае тебе не следовало этого делать — так или нет?
— Так, милорд.
Он усмехнулся:
— Хорошо, на этот раз я тебе отвечу. Когда я вернусь на север, то передам Харренхолл лорду Варго. Ты останешься здесь, вместе с ним.
— Но я не… — начала она.
— Я не привык, чтобы меня допрашивали слуги, Нэн. Может, тебе язык отрезать?
Она знала, что он способен сделать это с той же легкостью, как другой — стукнуть собаку.
— Нет, милорд.
— Значит, больше ты голоса не подашь?
— Нет, милорд.
— Хорошо, ступай. Я закрою глаза на твою дерзость.
Арья оставила его, но спать не пошла. Когда она вышла на темный двор, часовой у двери кивнул ей и сказал:
— Гроза идет. Чуешь, как пахнет?
Резкий ветер рвал пламя факелов, поставленных на стене рядом с головами. На пути в богорощу Арья прошла мимо башни Плача, где еще недавно жила в страхе перед Визом. После взятия Харренхолла Фреи забрали ее себе. В окно слышались сердитые голоса спорящих мужчин. Элмар сидел на крыльце один.
— Что случилось? — спросила Арья, увидев слезы у него на щеках.
— Моя принцесса, — прорыдал он. — Эйенис сказал, что мы обесчещены. Из Близнецов прилетела птица. Мой лорд-отец говорит, что мне придется жениться на ком-нибудь другом или пойти в септоны.
«Нашел о чем плакать, — подумала она, — о какой-то дурацкой принцессе».
— А я слышала, что мои братья умерли, — призналась она.
— Да кому до них дело, до твоих братьев? — презрительно спросил Элмар.
Она с трудом удержалась, чтобы не стукнуть его.
— Хоть бы твоя принцесса тоже умерла, — сказала она и пустилась бежать, чтобы он ее не поймал.
В богороще она нашла свой деревянный меч и опустилась на колени перед сердце-деревом. Его красные листья шелестели, и красные глаза смотрели прямо в нее — глаза богов.