Битва королей
Шрифт:
– Я воспринимаю это как высшую похвалу.
– Кто же ты такой, Варис? – Тириону вдруг взаправду захотелось это узнать. – Люди говорят, ты паук.
– Шпионы и осведомители редко пользуются любовью, милорд. Я всего лишь верный слуга государства.
– И евнух, не будем забывать.
– Я редко забываю об этом.
– Меня тоже зовут полумужем, но ко мне, пожалуй, боги были добрее. Я мал, и ноги у меня кривые, и я не пробуждаю в женщинах пылких желаний… но все-таки я мужчина. Шая не первая женщина в моей постели, и когда-нибудь я смогу жениться и стать отцом. Если боги
Улыбка не исчезла с лица евнуха, но глаза больше не смеялись.
– Вы очень добры, что спрашиваете об этом, милорд, но моя история длинна и печальна, между тем измена не дремлет. – Он достал из рукава пергамент. – Капитан королевской галеи «Белый олень» собирается сняться с якоря через три дня, чтобы предложить свой корабль и свой меч лорду Станнису.
– И мы, полагаю, должны преподать ему кровавый урок? – вздохнул Тирион.
– Сир Джаселин может устроить так, чтобы он просто исчез, но королевский суд помог бы обеспечить верность других капитанов.
«И занять моего августейшего племянника».
– Делай как знаешь. Пусть Джоффри отпустит ему порцию своего правосудия.
Варис сделал пометку на пергаменте.
– Сир Хорас и сир Хоббер Редвины подкупили часового с тем, чтобы он в послезавтрашнюю ночь выпустил их через калитку. Они намереваются отплыть на пантосийской галее «Лунный бегун» под видом гребцов.
– Может, посадить их на весла на несколько годков – и посмотреть, как им это понравится? Но нет, моя сестра не захочет лишиться столь дорогих гостей. Скажи об этом Джаселину. Пусть подкупленному ими человеку объяснят, как почетно быть братом Ночного Дозора. И пошлите людей на «Лунного бегуна» на тот случай, если Редвины найдут еще одного стража, желающего подзаработать.
– Слушаюсь. – Еще одна пометка на пергаменте. – Ваш Тиметт нынче вечером в игорном притоне на Серебряной улице убил сына некого виноторговца за то, что тот плутовал в плашки.
– Он и правда плутовал?
– Вне всякого сомнения.
– Стало быть, честные люди этого города должны сказать Тиметту спасибо – а я позабочусь, чтобы и король его отблагодарил.
Евнух, хихикнув, сделал еще пометку.
– Мы также подверглись внезапному нашествию святых. Комета пробудила к жизни целый сонм проповедников и пророков. Они попрошайничают в кабаках и харчевнях и сулят гибель и разрушение всем, кому не лень их слушать.
– Скоро будет триста лет со дня высадки Эйегона, – пожал плечами Тирион, – полагаю, этого следовало ожидать. Пусть себе проповедуют.
– Но они сеют страх, милорд.
– И отбивают у тебя хлеб?
Варис прикрыл рот рукой:
– Как это жестоко с вашей стороны, милорд. И последнее. Прошлым вечером леди Танда дала небольшой ужин. У меня есть перечень блюд и список гостей, если желаете взглянуть. Первую заздравную чашу лорд Джайлс поднял за короля, на что сир Бейлон Сванн заметил: «Для этого нам понадобятся три чаши». Многие смеялись.
– Полно, полно. Сир Бейлон просто
– Вы столь же мудры, сколь и милостивы, милорд. – Пергамент исчез в широком рукаве. – У нас обоих много дел. Я вас оставляю.
После его ухода Тирион еще долго сидел, глядя на свечу и думая, как воспримет его сестра новость об отставке Яноса Слинта. Вряд ли с радостью – но он не видел, что Серсея может предпринять по этому поводу, кроме отправки сердитого послания лорду Тайвину в Харренхолл. Тирион теперь распоряжается городской стражей, к чему следует добавить полтораста свирепых горцев и растущее число наемников, вербуемых Бронном. По всем понятиям он хорошо защищен.
Эддард Старк, надо полагать, думал точно так же.
Когда Тирион вышел из Малого Чертога, Красный Замок был темен и тих. Бронн ждал в его горнице.
– Что Слинт? – спросил он.
– Лорд Янос отплывет к Стене с утренним приливом. Варис хочет мне внушить, что я заменил человека Джоффри одним из своих. Вернее будет сказать, что я заменил человека Мизинца ставленником самого Вариса, но пусть будет так.
– Должен тебя уведомить, что Тиметт убил человека…
– Варис мне говорил.
Наемника это, похоже, не удивило.
– Этот дурак думал, что одноглазого легче будет надуть. Тиметт пригвоздил его руку к столу кинжалом и голыми руками разорвал ему горло. Он напрягает пальцы вот этак и…
– Избавь меня от подробностей – мой ужин и так еле держится в животе. Как у тебя дела с новобранцами?
– Неплохо. Вечером записались еще трое.
– Откуда ты знаешь, кого брать, а кого нет?
– Я смотрю на них. Спрашиваю, где они сражались, и прикидываю, насколько хорошо они врут. Ну а потом даю им случай убить меня, да и сам не сижу сложа руки.
– И многих ты убил?
– Ни одного из тех, кто может нам пригодиться.
– А если кто-то из них убьет тебя?
– Такого уж точно стоит взять на службу.
Тирион немного захмелел и очень устал.
– Скажи, Бронн, если бы я велел тебе убить младенца… маленькую девочку, грудную… ты бы сделал это? Без всяких вопросов?
– Без всяких вопросов? Ну нет. – Наемник потер большой палец об указательный. – Я спросил бы сколько.
«Зачем же мне тогда твой Аллар Дим, лорд Слинт? – подумал Тирион. – У меня своих таких целая сотня». Ему хотелось засмеяться или заплакать – а больше всего побыть с Шаей.
Арья
Дорога превратилась в две колеи, проложенные в траве.
Зато здесь некому было показывать пальцем, в какую сторону они направились. Людской поток, катящийся по Королевскому Тракту, здесь сочился слабой струйкой.
Плохое заключалось в том, что дорога эта петляла, как змея, путаясь с другими, еще более узкими. Порой она пропадала вовсе и появлялась только пол-лиги спустя, когда все уже переставали надеяться. Арью это бесило. Местность здесь была довольно приятная – невысокие холмы и поля-террасы, пересеченные лугами, рощами и маленькими долинками, где ивы клонились над ленивыми мелкими ручьями. Но из-за извивов дороги они не ехали, а скорее ползли.