Битва королей (Книга вторая)
Шрифт:
– Значит, никакого колдовства не было?
– Колдовство - это соус, которым дураки поливают свое поражение, чтобы скрыть вкус собственной оплошности, - фыркнул Ланнистер.
– Мой баран-дядюшка, как видно, даже посты не позаботился выставить. Войско свое он набрал из подмастерьев, рудокопов, крестьян, рыбаков и разного ланниспортского отребья. Единственная тайна заключается в том, как ваш брат сумел к нему подобраться. Наши люди до сих пор удерживают Золотой Зуб, и они клянутся, что мимо он не проходил.
– Карлик раздраженно повел плечами.
– Что поделаешь. Проклятие моего
– Я люблю его всем сердцем, - без запинки ответила Санса.
– В самом деле?
– Кажется, она его не убедила.
– Даже теперь?
– Моя любовь к его величеству больше, чем когда-либо прежде.
– Кто-то научил вас лгать на совесть, - громко рассмеялся Бес. Когда-нибудь ты скажешь ему спасибо, дитя. Ты ведь еще дитя, не так ли? Или уже расцвела?
Санса вспыхнула. Какой грубый вопрос - но по сравнению с позором быть раздетой на глазах половины замка это еще пустяки.
– Нет, милорд.
– Это к лучшему. Если это может тебя утешить, я не хочу, чтобы ты выходила за Джоффри. Боюсь, никакой брак не помирит Старков и Ланнистеров после всего происшедшего. А жаль. Это был один из лучших замыслов Роберта, вот только Джоффри его испортил.
Санса знала, что ей нужно что-то сказать, но все слова застряли у нее в горле.
– Что притихла? Ты ведь этого хотела? Разрыва помолвки?
– Я...
– "Что же сказать? Не хитрость ли это? Не накажет ли он меня, если я скажу правду?" Она смотрела на выпирающий лоб карлика, на угольно-черный глаз и пронзительный зеленый, на кривые зубы и жесткую, как проволока, бороду.
– Я хочу одного - сохранить лояльность.
– Сохранить лояльность - и оказаться подальше от Ланнистеров. Вряд ли тебя можно упрекнуть за это. В твоем возрасте я хотел точно того же. Мне сказали, что ты каждый день ходишь в богорощу, - улыбнулся он.
– О чем ты молишься, Санса?
"Молюсь за победу Робба, погибель Джоффри и возвращение домой. За Винтерфелл".
– За то, чтобы война скорее кончилась.
– Этого недолго ждать. Будет еще одно сражение - между Роббом и моим лордом-отцом; оно-то и решит исход войны.
"Робб побьет его, - подумала Санса.
– Он уже побил твоего дядю, твоего брата Джейме - и твоего отца тоже побьет".
Можно было подумать, что ее лицо - это открытая книга, так легко карлик разгадал ее надежды.
– Пусть Окскросс не слишком радует вас, миледи, - сказал он, хотя и не сурово.
– Битва - еще не война, а мой отец - далеко не дядя Стаффорд. В следующий раз, как пойдете в богорощу, помолитесь, чтобы вашему брату достало мудрости склонить колено. Как только Север заключит мир с королем, я отправлю вас домой.
– Карлик спрыгнул с подоконника, где сидел.
– На ночь можете остаться здесь. Я поставлю своих людей охранять вас - скажем, Каменных Ворон...
– Нет, - в ужасе выпалила Санса. Если она будет сидеть в башне Десницы под охраной людей карлика, как же сир Донтос сумеет ее освободить?
– Предпочитаете Черноухих? Хорошо, я дам вам Челлу, если с женщиной вам удобнее.
– Пожалуйста, не надо, милорд. Эти дикари пугают
– Меня тоже, - ухмыльнулся он.
– Но главное в том, что они пугают также и Джоффри со всеми его гадами и ползающими на брюхе псами, которых он именует Королевской Гвардией. Если рядом будет Челла или Тиметт, никто не посмеет обидеть тебя.
– Я лучше вернусь к себе.
– В голову Сансе пришла вдруг подходящая ложь, которую она не замедлила высказать: - В этой башне убили людей моего отца. Их призраки будут тревожить мой сон, и я буду видеть кровь повсюду, куда ни взгляну.
Тирион Ланнистер посмотрел на нее:
– Дурные сны не чужды и мне, Санса. Быть может, ты умнее, чем я полагал. Позволь хотя бы проводить тебя обратно в твои покои.
КЕЙТИЛИН
Когда они нашли нужную деревню, уже совсем стемнело. Кейтилин не знала даже, как называется это место, - бежавшие жители унесли эту тайну вместе со всем своим скарбом, даже свечи из септы забрали. Сир Вендел зажег факел и ввел Кейтилин в низкую дверь.
Семь стен внутри растрескались и покосились. "Бог есть един в семи лицах, - учил ее септон Осминд, когда она была девочкой, - как септа есть единое здание с семью стенами". В богатых городских септах каждый из Семерых имел свою статую и свой алтарь, в Винтерфелле септон Шейли повесил на каждой стене резную маску, но здесь Кейтилин нашла только грубые рисунки углем. Сир Вендел вставил факел в кольцо у двери и вышел, чтобы подождать снаружи с Робаром Ройсом.
Кейтилин разглядывала лица. Отец был с бородой, как всегда. Матерь улыбалась, любящая и оберегающая. Под ликом Воина был изображен меч, под лицом Кузнеца - молот, Дева была прекрасна, изборожденная морщинами Старица - мудра.
А вот и седьмой... Неведомый, не мужчина и не женщина, но оба вместе. Вечный отверженец, пришелец из дальних стран, меньше и больше, чем человек, непознанный и непознаваемый. Здесь он был черным овалом, тенью со звездами вместо глаз. Кейтилин стало не по себе и подумалось, что она вряд ли найдет здесь утешение.
Она преклонила колени перед Матерью:
– Госпожа моя, взгляни на эту битву материнскими очами. Ведь все они чьи-то сыновья. Сохрани их, если можешь, и моих сыновей тоже сохрани. Не оставь Робба, Брана и Рикона и сделай так, чтобы я вновь была с ними.
Через левый глаз Матери змеилась трещина, и казалось, будто она плачет. Кейтилин слышала громовой голос сира Вендела и тихие ответы сира Робара - они говорили о предстоящей битве. Только они и нарушали тишину ночи. Где-то трещал сверчок, боги же молчали. "Хотела бы я знать, отвечали ли тебе когда-нибудь твои старые боги, Нед? Слышали ли они тебя, когда ты преклонял колени перед твоим сердце-деревом?"
Свет факела плясал на стенах, и лики богов менялись, как живые. Статуи в больших городских септах носят лица, которые им дали ваятели, но эти рисунки могли изображать кого угодно. Отец напоминал ей собственного отца, умирающего в своем Риверране. Воин был Ренли и Станнисом, Роббом и Робертом, Джейме Ланнистером и Джоном Сноу. Она даже Арью увидела в нем - правда, только на миг. Потом порыв ветра проник в дверь, факел зашипел, и струя оранжевого света унесла сходство.