Битва королей (Книга вторая)
Шрифт:
– Пошел ты со своими вопросами.
– Бенфред, весь в крови, беспомощно висел между Стиггом и Верлагом.
– Раньше ты ими подавишься, чем я тебе отвечу, трус. Предатель.
Дядя Эйерон был непреклонен.
– Плюнув на тебя, он плюнул на всех нас. Он плюнул на Утонувшего Бога. Он должен умереть.
– Отец назначил командиром меня, дядя.
– А меня послал давать тебе советы.
"И следить за мной". Теон не осмеливался заходить с дядей чересчур далеко. Да, командир он, но его люди верят не в него, а в Утонувшего Бога, а Эйерон Мокроголовый внушает им ужас. (За это трудно
– Ты поплатишься за это головой, Грейджой. И вороны выклюют тебе глаза. Бенфред хотел плюнуть опять, но вместо слюны изо рта у него выступила кровь. Пусть Иные имеют в задницу твоего мокрого бога.
"Ты выплюнул прочь свою жизнь, Толхарт".
– Стигг, заставь его замолчать, - приказал Теон.
Бенфреда поставили на колени. Верлаг, сорвав кроличью шкурку у пленного с пояса, заткнул ему рот, Стигг достал свой топор.
– Нет, - заявил Эйерон Мокроголовый.
– Он должен быть отдан богу. По старому закону.
"Какая разница? Он все равно мертвец".
– Ладно, забирай его.
– Ты тоже иди со мной. Ты командир, и жертва должна исходить от тебя.
Этого Теон переварить уже не мог.
– Ты жрец, дядя, и бога я предоставляю тебе. Окажи мне ту же услугу и предоставь мне воевать, как я хочу.
– Он махнул рукой, и Верлаг со Стиггом поволокли пленника по берегу. Эйерон, с укоризной взглянув на племянника, последовал за ними. Они утопят Бенфреда Толхарта в соленой воде на усыпанном галькой берегу - по старому закону.
"Возможно, это даже милосердно", - подумал Теон, шагая в другую сторону. Стигг не мастер рубить головы, а у Бенфреда шея как у борова - здоровенные мускулы и жир. Раньше Теон не раз дразнил его этим, чтобы позлить. Ну да, три года назад. Нед Старк ездил к сиру Хелману в Торрхенов Удел, а Теон сопровождал его и две недели провел в обществе Бенфреда.
Победные крики слышались из-за поворота дороги, где произошла битва... если это, конечно, можно назвать битвой. Скорее уж похоже на бойню, где режут овец. Овцы остаются овцами, даже если на них сталь, а не шерсть.
Теон, взобравшись на груду камней, посмотрел на убитых всадников и издыхающих лошадей. Лошади не заслуживали такой участи. Тимор с братьями собирал уцелевших коней, Урцен и Черный Лоррен добивали тяжко раненных животных. Остальные обирали трупы. Гевин Харло, став коленями на грудь мертвеца, оттяпал ему палец, чтобы снять кольцо. "Платит железную цену. Мой отец-лорд одобрил бы это". Теон подумал, не поискать ли тела тех двоих, которых убил он сам, - вдруг на них есть что-нибудь ценное, но эта мысль вызвала горечь у него во рту. Он представил, что сказал бы на это Эддард Старк, и рассердился. "Старк мертв, он гниет в могиле и ничего не значит для меня".
Старый Ботли по прозвищу Рыбий Ус сидел, хмурясь, над грудой добычи, в которую трое его сыновей то и дело что-то добавляли. Один из них обменивался тычками с толстым Тодриком, который таскался между трупами с рогом эля в одной руке и топором в другой, в плаще из белой лисицы, лишь слегка запачканном кровью прежнего владельца. "Пьян", - решил Теон. Говорят, в старину Железные Люди так пьянели от крови в бою, что не чувствовали боли и не страшились врага, но Тодрик был пьян самым обычным образом, от эля.
–
– Мальчуган сбегал и принес их. Теон согнул лук и натянул тетиву. Тодрик тем временем повалил молодого Ботли и стал лить эль ему в глаза. Рыбий Ус с руганью вскочил на ноги, но Теон его опередил. Он целил в руку, державшую рог, намереваясь сделать выстрел, который запомнится всем надолго, однако Тодрик испортил все дело, качнувшись вбок в этот самый миг. Стрела проткнула ему живот.
Искатели добычи разинули рты. Теон опустил лук.
– Никакого пьянства, я сказал, и никаких свар из-за добычи.
– Тодрик шумно умирал, рухнув на колени.
– Утихомирь его, Ботли.
– Рыбий Ус с сыновьями, не замедлив повиноваться, перерезали Тодрику горло. Он задрыгал ногами, а они содрали с него плащ, кольца и оружие, не успел он еще испустить дух.
"Будут теперь знать, что я держу свое слово". Хотя лорд Бейлон и поставил его во главе, Теон знал, что многие люди видят в нем слабака с зеленых земель.
– Может, еще кого жажда донимает?
– Никто не ответил.
– Вот и ладно. Теон пнул знамя Бенфреда, зажатое в руке мертвого оруженосца. Под стягом была привязана кроличья шкурка. Он хотел спросить Бенфреда, зачем она здесь, но плевок заставил его забыть об этом. Теон сунул лук обратно Вексу и зашагал прочь, вспоминая, каким окрыленным чувствовал себя после Шепчущего Леса. Почему же теперь он не ощущает той сладости? Толхарт, гордец проклятый, ты даже разведчиков не выслал вперед.
Они перешучивались и даже пели на марше - три дерева Толхартов развевались над ними, и дурацкие кроличьи шкурки трепались на пиках. Лучники, засевшие в вереске, испортили им песню, осыпав их градом стрел, и сам Теон повел своих молодцов завершить мясницкую работу кинжалом, топором и боевым молотом. Предводителя он приказал взять живым для допроса.
Но он не ожидал, что им окажется Бенфред Толхарт.
Его безжизненное тело как раз вытащили из воды, когда Теон вернулся к "Морской суке". Мачты его кораблей рисовались на небе у галечного берега. От рыбачьей деревни остался только холодный пепел, смердевший, когда шел дождь. Всех мужчин предали мечу, только нескольким Теон позволил уйти, чтобы доставить весть о набеге в Торрхенов Удел. Женщин, молодых и недурных собой, взяли в морские жены. Старух и дурнушек просто изнасиловали и убили - или взяли в рабство, если они умели делать что-то полезное и не проявляли строптивости.
Теон и эту атаку подготовил - он подвел свои корабли к берегу в холодном предрассветном мраке и, прыгнув с носа ладьи с топором в руке, повел своих людей на спящую деревню. Эта победа тоже не принесла ему радости, но разве у него был выбор?
Его трижды проклятая сестра сейчас плывет к северу на своем "Черном ветре", чтобы завоевать себе замок. Лорд Бейлон не дал известиям о созыве кораблей просочиться с Железных островов, и кровавую работу Теона на Каменном Берегу припишут простым грабителям, морским разбойникам. Северяне увидят свою беду, лишь когда молоты островитян обрушатся на Темнолесье и Ров Кейлин. "И когда мы победим, эту суку Ашу будут славить в песнях, а обо мне забудут вовсе. Если, конечно, предоставить событиям идти своим чередом".