Битва королев

Холт Виктория

Губерт де Бург, в свою очередь, не упускал своей выгоды и немало преуспел на этом поприще. Он убедил короля изгнать главного своего противника – Питера де Роше из страны, и тот отправился вместе с императором Фридрихом Вторым в крестовый поход в Святую землю, и теперь о Питере можно было надолго забыть.

Таким образом, Губерт еще более упрочил свое положение, и хотя Генрих делал иногда попытки выказывать независимость, но без Губерта не мог ступить ни шагу.

А Губерт все обогащался и приобретал все большее влияние. Возмущение против него тоже нарастало,

особенно среди тех, кто мечтал занять его место, но такова участь любого человека, обладающего властью. Он должен был воспринять это как неизбежное зло, хотя и печалился по этому поводу. Избавившись благополучно от Питера де Роше, он на время обрел душевный покой.

Однако теперь ему пришлось обращаться к королю с жалобой на Ричарда Корнуолла. Он не сомневался, что Генрих прислушается и на этот раз к его совету и поступит так, как нужно, и все же…

Ричард стал уж больно воинственным и самоуверенным с той поры, как побывал недолго в роли полководца. Губерт прекрасно понимал, что вина тут лежит во многом на ныне покойном графе Солсбери. Это он внушил когда-то Ричарду, что того ждет слава не менее громкая, чем у его знаменитого тезки Ричарда Львиное Сердце. По неосторожности и из-за чрезмерной алчности Губерт обратил Солсбери в своего злейшего врага.

А теперь таким врагом стал для него Ричард. Словно тень усопшего Солсбери грозила ему с того света.

– Милорд! – сказал Губерт королю. – Я обязан обратить ваше внимание на поведение эрла Корнуолла, который совершает поступки, способные вызвать у вас неудовольствие. Вы можете и не помнить, что ваш отец когда-то пожаловал земельное владение и замок некоему Валериану де Гийе, германцу. Валериан хорошо послужил вашему родителю, и, хотя он был простым наемником, король наградил его поместьем. Теперь Ричард захватил это владение.

– По какому праву? – нахмурился Генрих.

– Он утверждает, что оно некогда входило в состав государства Корнуолл и должно принадлежать ему как правителю и эрлу Корнуолла.

– Я прикажу брату вернуть поместье прежнему хозяину, причем немедленно. Пришлите Ричарда ко мне. Вы это сделаете, Губерт?

Губерт сказал, что, предугадав отношение короля к данному инциденту, уже послал гонца к Ричарду с распоряжением от имени короля без промедления явиться ко двору. Генрих слегка поморщился. Люди вокруг сплошь и рядом намекали, что Губерт де Бург слишком многое берет на себя.

Кто-то даже сказал: «Может, де Бург решил, что он и есть король Англии?»

Но Генрих хотел, чтобы Ричард приехал. Поэтому он не мог укорять Губерта за излишнее рвение и поспешность.

Губерт сразу заметил, как изменилось выражение лица короля, и торопливо добавил:

– Несомненно, вы, Ваше Величество, разберетесь в этом деле и уладите его по справедливости.

– Я именно это и намерен сделать, – заявил Генрих.

– Не знаю, известно ли вам, милорд, что ваш брат в последнее время стал заметно переоценивать возможность своей персоны и поступать так, будто близкое родство с вами дает ему какие-то особые привилегии.

– Мне все известно, – надулся король.

– Тогда

и в этом случае вы обойдетесь без моих советов, – скромно потупил глаза де Бург.

Однако по прибытии Ричарда во дворец Верховный судья не решился оставить короля наедине с младшим братом.

– Вы пожелаете, Ваше Величество, чтобы я удалился?

– Нет. Оставайтесь.

Ричард вскипел от гнева и сразу же спросил у короля, зачем его позвали и о чем пойдет речь.

– О поместье, которое ты отнял… у какого-то германца… – начал было Генрих.

– Оно часть Корнуолла, – прервал короля Ричард, – поэтому оно принадлежит мне…

– Отдай его обратно. Я приказываю. – Генрих пыжился, стараясь выглядеть властным королем.

Ричард прикрыл глаза пушистыми ресницами, будто обдумывая что-то, а на самом деле разглядывая и изучая старшего брата. Он всего лишь на два года старше, но сколько ему дано и как ничтожно мало досталось ему, Ричарду.

Когда они вместе возились в детской, разве мог кто-то из них вообразить, что один братец будет со временем властен казнить и миловать другого? Как трагично, что он не вышел из материнской утробы первым! И зачем здесь присутствует де Бург? Неужто Генрих все еще сосет грудь кормилицы, как говорят в народе?

Прежде чем заговорить, Ричард полностью овладел собой. Он был холоден и спокоен.

– Приказ твой глуп, и я ему не подчинюсь!

– Как?! – налился кровью Генрих.

– Я оспорю его в Верховном суде. Если суд примет решение не в мою пользу, мне останется только развести руками и…

– Но вот он перед тобой, Верховный судья…

– Верховный судья еще не весь суд. И король – еще не вся власть в Англии. Поблагодарим за такую хартию нашего папашу.

Генрих усмотрел в этом высказывании явное оскорбление его королевского достоинства. Он сжал кулаки и был готов вступить с братцем в мальчишескую потасовку. Губерт наслаждался этим зрелищем. Он предвидел, каковы будут последствия.

– Или ты вернешь награбленное, или убирайся навсегда из Англии! – угрожал король.

– Тебе только это и надо, Генри! – издевался Ричард. – Тебе покажется, что воздух здесь стал чище, а на самом деле ты будешь дышать вонью, испускаемой твоими советниками!

– Заткнись… Не смей распускать язык при мне… Я твой король!

– До поры до времени… Ха! Ты забыл о хартии, подписанной нашим папашей. Если владетельные бароны выразят неудовольствие правлением короля, они имеют право… снять с его головы корону!

– Кто мною недоволен?

– Все… кроме одного лишь твоего прихвостня…

Ричард указал на Губерта, а затем, чеканя шаг, проследовал по каменному полу приемного зала до выхода. Генрих откинулся в кресле, закрыл глаза и задышал тяжело, со свистом, выпуская воздух сквозь полуоткрытый рот. Губерт де Бург с тревогой наблюдал за ним. Маленький Генрих уже давно превратился во взрослого Генриха, и управлять им становилось все труднее. К младшему брату король относился с непонятной для суровой души Губерта снисходительностью, и поссорить их было нелегкой задачей.