Битва богов
Шрифт:
— Почему же ты не был с теми, кто защищался? Почему заперся здесь один и не помог спастись штабу, гарнизону?
Услышав резкие, холодные вопросы Индры, Варуна стал переводить тревожный взгляд с одного собеседника на другого — не то желая помирить, не то пытаясь угадать возможного победителя…
Кажется, бородач ожидал этих слов и нисколько не боялся. Безмятежно доев яблоко и обсосав кочерыжку, он выбросил ее, аккуратно обтер пальцы и губы. А затем улыбнулся и сказал с кокетливой наглостью себялюбца:
— Ну, зачем
— Допустим, что все это так. Но я, как временно исполняющий, именем Ордена, обязанности командующего, должен знать, какова твоя должность и почему ты находишься во время боя в бункере?
— Пожалуйста, пожалуйста, рад служить юному спасителю! — радушно развел руками бородач. — Идемте, идемте, от Ордена у меня тайн быть не может, слава Единому!
— Слава Никем не Рожденному, — привычно откликнулись офицеры.
Он стал суетливо спускаться по лестнице. Плотная, но стройная спина и полнокровный затылок отличались какой-то окаменелостью.
Сойдя, они миновали две или три комнаты с каменным полом и обшивкой из досок. На столах и стенах громоздилась радиоаппаратура, шасси полуразобранных приборов, тиски, паяльники. По углам — катушки кабеля, алюминиевые ящики с орденским штемпелем. Казенный неуют постылой мастерской, откуда только и мечтаешь вырваться; деревянная, металлическая оскома.
Дальше — узкий проход, сытный запах машинного масла; вместо боковой стены проволочная сетка. За нею небольшой цех, десяток небольших станков и два угрюмых верзилы с квадратными плечами — сверлильный стан и пресс. Проход кончается у снарядоупорной двери, двойника той, верхней, с таким же замком.
— Итак, господин временно командующий, мы у цели!
В другое время Индра выдал бы ему за «временно командующего», — паяц несчастный, — но теперь холод ощутимо щекотал позвоночник, и ничего нельзя было с этим поделать. От бородача исходила некая давящая сила. Набрав толстым пальцем цифровую комбинацию, размашистым жестом отпихнул хозяин броневую плиту и щелкнул выключателем.
— Прошу!
Не иначе, как в бункере штаба работали очень мощные аккумуляторы. Прямо-таки затопленная светом с близкого потолка, на лифтовой площадке стояла черная лоснящаяся колонна с заостренной верхушкою, высотой в четыре человеческих роста. Не было на ней ни надписи, ни знака. В потолке открывался круглый проем уходившей вверх шахты.
— Разрешите представиться, — сказал бородач, скромно кланяясь. — Ваш покорный раб Арья, хранитель Сестер Смерти.
Глава XVI
Щуплый
Рассветная ширь над облачным войлоком, бледно-голубая и лимонная на восходе, не скрывала виража двух «черных стрел», заходивших по дуге слева. С отнесенными к хвосту треугольниками крыльев, с клювами на вытянутых шеях, самолеты были изысканны, как черно-лаковые статуэтки журавлей.
Сам не зная почему, будто по чьей-то подсказке, Вирайя крикнул пилоту:
— Вверх!
Незримый груз рухнул на грудь и колени. Завопила Аштор, ударившись головою о панель пульта. Облачная степь качнулась и встала дыбом, словно обрыв гигантского ледника, подсвеченный сбоку восходящим солнцем. Два черных журавля, приклеенных к обрыву, плюнули огнем, превратившимся в дымные полосы. И, увидев, что опоздали с выстрелом — задрали клювы, укоротились… Слабый гром дошел из воздушной пропасти.
— Единый, как я ударилась! — проплакал в наушниках голос Аштор. Она уже сидела в кресле, трясущимися руками застегивая ремни. Под носом чернели струйки крови.
— Извини, девочка, это было необходимо.
Рыжая рабыня, так и не придя в сознание, моталась от толчков, будто мертвая.
Теперь был виден только один из преследователей; тщательно уравняв высоту полета, он заходил в хвост.
— Бессмертный! Разреши маневр по моему усмотрению!
Вирайя хотел уже бросить «да» — но вместо этого, ведомый той же бессознательной силой, скомандовал:
— Вверх и назад, живо! Аштор, держись!..
Жестокая боль под ребрами. Череп готов лопнуть, словно вся кровь хлынула в него. Шкура облаков, как полог перед лицом. Кто это так страшно визжит в кабине — рыжая? Или Аштор, потерявшая ларингофон?
…Вдруг отлегло, покатилась тяжесть в руки, в ноги. Вирайя облегчился рвотой. Мелькнули мигающие выхлопами сопла одной из обманутых «стрел». Самолет, выполнив петлю, падал, пока не вонзился в невесомый желтый войлок. Заскрипела, затряслась, всеми суставами машина. Мокрый волокнистый туман помчался метелью по черным плоскостям.
— Справедливо твое решение, Бессмертный, я и сам думал так поступить! — орал осчастливленный пилот.
…Конечно, раз сам так думал — справедливо. Но ведь они-то не глупей, и им не надо кувыркаться через голову, чтобы догнать. Значит — остается одно…
Вирайя прислушивался к внутреннему отсчету времени. Он знал точно: когда придет то, единственное мгновение, раньше и позже которого — гибель, он отдаст приказ. Откуда это у избалованного жизнью адепта, никогда не участвовавшего в боевых операциях? Наверное, в минуты крайней опасности мозг подключает какие-то глубинные резервы…