Битум

Емельянов Алёшка

слабым и мёртвым – на мелях,

глупым – на голом крючке.

Хоть дик, порочен, прожорлив,

в ад человеку нельзя.

Жариться диким обжорой -

это животных стезя.

В зимах не водятся грозы.

Каждому – время и час.

Хоть и цветок жив в навозе,

пчёлы к нему не летят.

Сделаны

планы и схемы.

Лодки для рек, не небес.

Всё для работы системы.

Каждому – мера и взвес.

Выверен образ, зазоры,

розданы роли и срок.

Фауне, камню и флоре

нужен полезнейший прок.

Служат детали удобству.

Старым не место в строю.

В той ли позиции, свойстве

я в этом мире стою?!

Частицы песен

Твори рыжей щепкой звучанья,

все души пронзающий звук,

и с чёлки стряхнувши скучанья,

гони хладь от ищущих рук.

Пусть рифмокруженье завьётся

пуховою вьюгой, дождём,

и каждая нить изойдётся

мелодией ночью и днём.

Пусть падают буквы на крыши,

как градинки, искры огней.

Пусть замерший город услышит

творенье живое во тьме!

Пусть каждо-упавшие ноты

весною ростками взойдут,

а улицы, люди, высоты

всепышно, цветно расцветут.

Услышавших выдохнут лица,

взметелит пыльцою мотив,

что будет извечно плодиться

сезонам, беде супротив…

Кире Покровской

Обрушения

Однажды всё падёт:

империи и семьи,

и полюсный весь лёд,

берёзовые серьги,

приверженцы добра

и бусины в колосьях,

со стен дырявых бра

и гроб с сырых полозьев,

все связи и мосты,

дома, хребты в поклонах,

ведь рухнули, застыв,

столбищи Вавилона;

и

канет дружба вниз,

все свадебные клятвы,

царей, деревьев жизнь,

что были ненаглядны;

и память, боль, мечты,

все идолы, лавины

и звёзды, я и ты,

герой, мулла, раввины,

терпение вдовы…

Голодным, алчным мало.

Зам. Бога по любви

однажды так распяли…

Похожесть

И вектором мечтаний,

раздачей чувств, тепла

без алчности, метаний,

желаньем чуда, благ,

чтоб ярче труд вершился,

чтоб грусть была мертва,

чтоб саван нам не шился,

и им была листва,

чтоб не было тут в рясах,

коронах, латах всех,

чтоб кости, дух и мясо

без боли жили век,

чтоб был покой Эдема

и дружба фаун, флор,

объятья душ и дермы,

рост трав, умов и гор,

чтоб в водах жили рыбы,

чтоб конь был сыт овсом,

и чтоб пустели дыбы,

и грёзой про всё-всё,

отметками на коже,

что в нас любовь и лень

с тобою мы похожи,

как гиацинт, сирень.

Почва

Привалена тяжестью зданий.

Не дали ей вволю рожать

и чувствовать деток касанья.

Под пашней закатанной мать.

Не может погреться на солнце.

Потливо в каракуле спит,

как старо-морщинные горцы,

что в чёрное небо глядит,

в котором не птицы, а черви,

и корни, совсем не лучи,

и рядом гудящие нервы

железных туннелей, мячи,

как будто её схоронили

с игрушками, выстроив речь,

святым фараоном средь пыли,

от зла чтоб, копаний сберечь.

Порою она ль громыхает,

<