Бите-дритте, фрау мадам
Шрифт:
Что делала помещичья усадьба здесь, в начале двадцать первого века, оставалось только гадать. Но гадала я не долго. Сжалившийся надо мною Панфилов снизошел наконец до объяснений:
– Вообще-то это – музей. Музей одной отдельно взятой помещичьей усадьбы. Виктор Зацепин, историк и фанат, с моей помощью осуществил свою давнюю мечту. Здесь действительно когда-то была усадьба. Остались кое-какие материалы, фотографии. Правда, дом и избы пришлось строить заново, но зато утварь и мебель самые настоящие. Собирали по всему
– А… – я растеряно указала на шушукающихся подростков.
– А это наши пионеры, – рассмеялся Николай, любуясь моим ошарашенным видом. – Леха тут на лето этнографический лагерь организовал. Бесплатный. Чтобы подрастающее поколение к наследию предков приобщалось.
Эти слова вызвали кривую усмешку на симпатичном Сашином лице. Она даже отвернулась, чтобы не смотреть на Николая, весело мне подмигивающего. Похоже, ее раздражало здесь все, включая вполне современно одетого человека, вышедшего из «помещичьего» дома.
– А это наш идейный вдохновитель, уездный предводитель команчей – Виктор Игоревич Зацепин. Барин, короче, – объявил Николай и шутовски поклонился подошедшему мужчине.
Виктор Игоревич и впрямь выглядел барином. Поскольку был упакован в элегантный темно-серый костюм, имел бородку «а ля Чехов» и донельзя напоминающие пенсне круглые очки. Аккуратно зачесанные темные волосы основательно мелировала благородная седина, и с первого взгляда становилось ясно, что «барин» уверенно приближается к пятидесятилетнему рубежу. Но фигура подтянутая, я бы даже сказала «с выправкой», хотя была уверена, что этот человек не имел никакого отношения к армии.
– Здравствуйте, – он четким движением склонил голову, разве что каблуками не щелкнул.
– Добрый день. – Я немного замялась, не зная, как отвечать на столь изысканное приветствие, и чувствуя себя очень неуютно под оценивающим прищуром Зацепина. – Ника Евсеева. Телохранитель.
Густые брови Зацепина изогнулись удивленным домиком, и Алексей вынужден был в нескольких словах обрисовать ситуацию. Достаточно тихо, чтобы навострившие уши подростки при всем желании не смогли ничего разобрать. Зацепин озабочено покачал головой.
– Ты полагаешь, что серьезной опасности нет?
– Почти уверен. Но береженого Бог бережет. У тебя найдется отдельная комната для Ники Валерьевны?
– Конечно, я…
– А где обитает мой подопечный? – вмешалась я.
– Там, – Алексей указал на левую избу. – Там у нас все мальчишки обитают. А в другой избе – девочки.
– Не пойдет, – я решительно замотала головой. – Нам нужна отдельная комната на двоих. Иначе я не ручаюсь за безопасность вашего сына.
Панфилов не ожидал от меня такой отповеди. Игра, начатая им в кафе, ради сохранения собственного лица оборачивалась чем-то серьезным и даже пугающим. Наверное, он уже двадцать раз пожалел о своем решении, но и я не привыкла выполнять свою работу
Зато вожатый Николай посмотрел на меня с уважением и предложил:
– Можно мою комнату занять. А я к пацанам переберусь.
– Не надо, – отмахнулся Зацепин. – Освободим чулан. Он как раз подойдет.
Хмурый Алексей молча кивнул и спросил:
– А где сам виновник переполоха? Надо его с Никой познакомить.
– На кухне картошку чистит, – улыбнулся Николай.
– Опять проштрафился? – Алексей насупился еще больше. – Что на этот раз?
– Все нормально, Леха, – успокоил Чинаров. – Сегодня он дежурный.
– Ну, тогда мы точно голодными останемся, – улыбнулся Зацепин. – Паша может на какую-нибудь фигуристую картофелину заглядеться и про все забыть. Он у тебя мечтатель.
– Мечтатель, – подтвердил Алексей без всякого выражения, а я почувствовала, как стоявшая за спиной Саша съежилась, будто в ожидании удара.
Видимо, и Николай ощутил возникшую неловкость и спешно засобирался:
– Ну, я пойду чулан освобождать.
– А я, – стряхнул оцепенение Панфилов, – покажу Нике Валерьевне окрестности.
– Только не задерживайся, – тихим голосом попросила мужа Саша.
Он молча кивнул и повлек меня по утоптанной тропинке в обход «помещичьего» дома. В воздухе отчетливо повеяло влагой, и сквозь березовые стволы проглянула отраженная синева июльского неба, слегка исковерканная рябью. Озеро. Оно оказалось действительно большим. Надо будет выпытать у Панфилова, как называется. Но пытать почему-то стали меня.
– Что вы со мной сделали там в кафе? – Алексей стоял немного выше и поэтому мог буравить меня взглядом, не задирая головы.
– Ничего, – смутилась я, поскольку сама себе не могла внятно разъяснить происшедшее. – Просто хотела вас попугать. Очень уж вы меня достали своими подколами. Я сама чуть со стула не упала, когда вы деньги выложили.
– Не понимаю… – Алексей рассеянно провел рукой по глазам.
– Я тоже не понимала. Пока не догадалась, что у вас гипогликемическая кома. Один из признаков ее приближения – спутанность сознания. Человек ведет себя как пьяный и не отдает отчета своим действиям. Ваш поступок я могу объяснить только так.
– Ну, допустим. – Панфилов прикурил и глубоко затянулся. – А теперь дайте мне сюда ваш паспорт и документ, удостоверяющий, что вы действительно телохранитель.
Что ж, лучше поздно, чем никогда. Немного порывшись в сумочке, я вытащила паспорт вместе с вложенной лицензией и протянула своему нанимателю. Он внимательно просмотрел документы и вернул мне со словами:
– Деньги можете оставить. Все-таки я вам жизнью обязан, а она дорогого стоит. Что же касается вашей «работы»… Сегодня пятница. До понедельника вы будете приглядывать за Пашкой. А потом – адью.