Битая карта
Шрифт:
— Было бы неплохо — мочь.
Но он уже шел к двери. В комнату вошел Душка, прыгнул на кровать и принялся удовлетворенно облизываться.
— Вполне тебя понимаю, Душка, — сказала Пейшенс. — Вполне.
Он поехал прямиком к Рональду Стилу. Машины всей массой вливались в город, но Ребусу нужно было в другую сторону. Не было еще и восьми. Насколько он знал Стила, тот не был ранней пташкой. Мрачный сегодня был юбилей: две недели со дня убийства Лиз Джек. Пора уже разобраться.
Машина Стила по-прежнему стояла в гараже.
— Давай, Сьюи, топ-топ.
Но ответа не последовало. Он заглянул внутрь через щель почтового ящика — ничего. Заглянул через окно гостиной. Всё как вчера. Занавески даже не задергивались. Никаких признаков жизни.
— Надеюсь, ты не сбежал, — пробормотал себе под нос Ребус. Хотя, возможно, было бы и лучше, если бы Стил сбежал. По крайней мере появилось бы какое-то движение, признак страха или желания что-то спрятать. Он мог бы спросить соседей — не видели ли они чего-нибудь, но бунгало Стила от соседей было отделено стеной. Ребус решил не ходить к соседям. Это могло только насторожить Стила: с чего это Ребус заявился в такую рань? И тогда он сел в машину и направился в «Книги Сьюи». Один процент, что он застанет его там. Как он предполагал, магазин оказался заперт и зарешечен. В окне-витрине спал Распутин. Ребус сложил руку в кулак и постучал по стеклу. Голова кота поднялась, и он недовольно мяукнул.
— Помнишь меня? — спросил, усмехаясь, Ребус.
Трафик замедлился — струйки в сите дорожной системы. Он съехал на Каугейт, чтобы избежать худшего. Если Стила и можно найти, то для этого нужно было сначала убедить Фермера Уотсона. Главное, нужно было успеть сделать это утром, пока старикан накачан кофеином. Тут у него возникла идея… Когда открывается этот гастроном у Лит-уок?..
— Спасибо, Джон.
Ребус пожал плечами:
— Мы пьем столько вашего кофе, сэр. Я просто подумал, что пора кому-нибудь из нас для разнообразия тоже купить.
Уотсон открыл пакет и понюхал.
— Мм… свежемолотый. — Он принялся сыпать темный порошок в фильтр. Вода в кофеварке уже была. — Какой сорт, ты сказал?
— Смесь для завтрака, кажется, сэр. Робустика и арабика… что-то в этом роде. Я не очень разбираюсь.
Но Уотсон отмел всякие извинения. Он поставил колбу на место и щелкнул выключателем.
— Минуты две, — сказал он, садясь за стол. — Ну, Джон. — Он сцепил руки и положил их перед собой. — Что я могу для тебя сделать?
— Да я все о Грегоре Джеке.
— Да?..
— Помните, вы говорили, что хорошо бы помочь мистеру Джеку? Вы чувствовали, что кто-то его подставил. — (Уотсон кивнул в ответ.) — Так вот, сэр, я близок к тому, чтобы доказать, что его и в самом деле подставили. И не только доказать, но и сказать, кто это сделал.
— Да? Давай.
И тут Ребус рассказал всю историю — историю о случайной встрече в комнате с красной лампой. Историю о трех мужчинах.
— И вот о чем я подумал… Знаю, вы сказали, что не можете
Уотсон отрицательно покачал головой:
— Холодно, Джон. Извини. Мм… Чувствуешь, какой запах?
Комната наполнилась ароматом кофе — как Ребус мог его не почувствовать?
— Да, сэр, замечательный запах. Значит, это был не?..
— Этот человек не знает Грегора Джека. Если про… — Он оборвал себя на полуслове. — Очень хочется кофе, — слишком уж нетерпеливо сказал он.
— Вы едва не проговорились, сэр?
Но что за «про»? Провидение? Продукт? Просмотр? Проблема? Проректор? Нет-нет. Не проректор. Протестант? Прохвост? Имя, звание?
— Ничего, Джон, ничего. Посмотрю, есть ли у меня чистые чашки…
Имя или звание? Профессор. Профессор!
— Вы собирались сказать «профессор»?
Уотсон плотно сжал губы. Но Ребус теперь соображал быстро.
— Профессор Костелло, например. Он ваш друг, верно, сэр? И он не знает мистера Джека?
У Уотсона покраснели уши. Та-ак, я тебя поймал, подумал Ребус. Поймал, поймал, поймал. Кофе стоил того.
— Но интересно: откуда профессор узнал про бордель? — задумчиво сказал Ребус.
Уотсон шарахнул ладонью по столешнице:
— Хватит! — Его беззаботное утреннее настроение улетучилось. Лицо покраснело, кроме двух пятен на щеках. — Ладно, — сказал он. — Почему бы тебе в самом деле не узнать. Да, мне об этом сказал профессор Костелло.
— А откуда это стало известно профессору Костелло?
— Он сказал… сказал, что от друга, который посетил однажды то заведение, а потом устыдился. Конечно, — Уотсон понизил голос до шепота, — никакого друга нет. Старик сам там побывал. Но не может признаться. Так вот, — голос снова стал громче, — нами иногда овладевают искушения, разве нет? — Ребус вспомнил о вчерашней своей встрече с Джилл Темплер. Да, воистину искушения овладевают нами. — Вот я и пообещал профессору, что закрою это заведение.
Ребус задумался:
— И вы ему сказали, на какой день назначена операция «Косарь».
Теперь пришла очередь задуматься Уотсону. Потом он кивнул:
— Но он же… Он… профессор богословия. Он не стал бы сливать это в газеты. Да он и не знает этого Грегора Джека.
— Но вы ему назвали? Дату и время?
— Более или менее.
— Зачем? Зачем ему это нужно было знать?
— Нужно это было знать его «другу». Он хотел предупредить своих приятелей, чтобы те не пошли туда в этот день.
Ребус вскочил на ноги.
— Господи Иисусе, сэр! — Он умолк. — При всем моем уважении. Но неужели вы не понимаете? Друг-то все же был. Был кто-то, кого требовалось предупредить. Но не для того, чтобы кто-то не попался… А чтобы заманить Грегора Джека в ловушку. Как только им стала известна дата, оставалось только позвонить Джеку и сказать, что там его сестра. Они знали, что он не сможет не пойти и не проверить.
Ребус толкнул дверь.
— Ты куда?
— К профессору Костелло. Не то чтобы мне это нужно, но я хочу, чтобы он сам назвал имя. Приятного вам кофепития.