Битая карта

Рэнкин Иэн

— Вы что-нибудь знаете о вчерашнем рейде?

Ребус моргнул, продолжая высасывать кровь из царапины.

— Каком рейде?

— Я слышала, что полиция наехала на бордель.

— Правда?

— И что там поймали члена парламента Грегора Джека.

— Правда?

Она снова улыбнулась. «У слухов длинные ноги, — уже не в первый раз подумал Ребус. — Будто живем не в городе, а в паршивой деревушке».

— Просто я подумала, может, вам что-то об этом известно, — сказала она. — Ну, то есть правда ли это. То есть… — Она вздохнула. — Бедный, бедный Разорёха.

Теперь Ребус нахмурился.

— Это

прозвище, — объяснила она. — Разорёха. Так его Рональд называет.

— Значит, ваш босс знаком с мистером Джеком?

— Да. Они вместе в школе учились. Разорёхе принадлежит половина всего этого. — Она обвела рукой помещение с таким видом, будто владела каким-нибудь крупным универмагом на Принсес-стрит, и сразу поняла, что не произвела на полицейского большого впечатления. — Главный бизнес делается за кулисами, — сказала девушка с вызовом. — Главные покупки и продажи. Кому-то может показаться, что это ерунда, но такой бизнес — настоящий золотой прииск.

Ребус кивнул.

— Вообще-то, — проговорил он, — раз уж вы сами об этом сказали, ваша лавка и впрямь смахивает на прииск — отвалы, завалы… — Теперь запястье у него жгло как крапивой. Чертов котяра. — Хорошо, имейте в виду эти книги, ладно?

Она не ответила — видать, обиделась. Она уже взяла со стола карандаш и снова принялась за книги. Ребус мысленно послал ее подальше, пошел к двери и шумно отер подошвы о коврик, прежде чем выйти на улицу. Кот уже вернулся на витрину в окне и теперь вылизывал себе хвост.

«И тебя туда же, приятель», — буркнул Ребус. Ох и не любил же он всех этих домашних любимцев!

* * *

У доктора Пейшенс Эйткен были домашние любимцы. Очень много любимцев. Крохотные тропические рыбки… ручной еж, который жил в конце сада… два волнистых попугайчика в клетке в гостиной… и, да, кот. Приблудный котяра, который, к облегчению Ребуса, бо`льшую часть времени по-прежнему предпочитал бродяжничать. Окрас у него был пестрый, и звали его Душка.

Душке Ребус нравился.

— Забавно, — сказала Пейшенс, — но кошки, похоже, всегда неравнодушны к тем, кто их не любит, кто старается от них держаться подальше и у кого на них аллергия. Не спрашивай почему.

Пока она говорила это, Душка путешествовал по плечам Ребуса. Тот рявкнул и стряхнул с себя кота, который приземлился на все четыре лапы.

— Терпение, Джон.

Да, она права. Если он потеряет терпение, то может потерять и Пейшенс. [8] Так что он старался. Старался. Может быть, именно потому он и попытался погладить Распутина. Надо же придумать — Распутин! Ну почему домашних любимцев называют либо Душка-Красавец-Крошка-Пятнышко, либо Распутин-Вельзевул-Клык-Нирвана-Бодхисаттва? Спросите у их хозяев.

8

В оригинале игра слов, основанная на том, что имя Пейшенс (Patience) означает «терпение».

Ребус сидел в «Резерфорде» за маленькой кружкой пива и смотрел телевизор — результаты футбольных матчей, когда вдруг вспомнил, что вечером его ждут на ужин в новом доме Брайана Холмса и Нелл Стэплтон. Он застонал. Потом вспомнил, что единственный чистый костюм висит в квартире у Пейшенс Эйткен. Это был тревожный

сигнал. Он что, переселился к Пейшенс? В последнее время он, похоже, и правда проводит у нее черт знает сколько времени. Ну да, она ему нравится, хоть и относится к нему, как к одной из своих зверушек. И квартира ее ему нравится. Ему даже нравилось, что она в подвале.

Ну, не совсем в подвале. В некоторых районах когда-то этот этаж, может быть, и называли «квартирой в цокольном этаже», но на Оксфорд-террас, благоустроенной Оксфорд-террас, стокбриджской Оксфорд-террас, это называлось «квартира с садом». При ней и правда был клочок земли — узенький равнобедренный треугольник палисадника. Но Ребусу нравилась сама квартира. Она была похожа на убежище, на «штабную землянку» в детском лагере. Стоя у окна в одной из двух спален, можно было разглядывать ноги прохожих. Люди редко смотрят себе под ноги. Ребусу, чья квартира в Марчмонте располагалась на третьем этаже, нравился такой вид из окна. Если другие в его возрасте стремились переехать жить за город в собственные дома, то у Ребуса счастливые мурашки по коже бежали, когда он с улицы спускался, а не поднимался к входной двери. Ему чудилась в этом не только новизна, но нечто обратное привычному ходу вещей, принципиальная перемена — казалось, жизнь обещает ему поворот к лучшему.

Сама Пейшенс тоже была полна обещаний. Она хотела, чтобы он перевез к ней вещи и чувствовал себя здесь «как дома». И она дала ему ключ. Вот почему, когда он допил пиво и убедил машину совершить пятиминутную поездку, он смог попасть в ее квартиру. Его костюм, недавно почищенный, лежал на кровати в гостевой спальне. Вместе с Душкой. Вернее, Душка лежал на костюме, точил когти и терся спиной, оставляя линючую шерсть. Скидывая кота, Ребус держал в уме Распутина. Он взял костюм, отнес его в ванную и, прежде чем пустить воду, запер за собой дверь.

* * *

Избирательный округ Северного и Южного Эска довольно велик по площади, но не по численности населения. Впрочем, население постепенно увеличивалось. Новые кварталы вырастали плотными гроздьями на окраинах шахтерских деревень и поселков. Да, район менялся. Появились новые дороги, даже новые железнодорожные станции. Поселились новые люди, которые запускали здесь свой бизнес. Но Брайан Холмс и Нелл Стэплтон решили купить старый типовой домик в центре одной из самых крошечных деревенек — в Эсквелле. Вообще-то, Эсквелл практически стал частью Эдинбурга. Город тоже рос, расширялся. Он поглощал деревни, вбирал в себя все новые и новые пригороды. Не люди переезжали в Эдинбург — город наезжал на них…

Но к тому времени, когда Ребус добрался до Эсквелла, у него пропало настроение размышлять о деревенской жизни. Машина завелась с трудом. Она у него всегда заводилась с трудом. Но в костюме и рубашке с галстуком под капотом копаться не очень удобно. Когда-нибудь, в один прекрасный выходной день, он наконец разберет этот двигатель. Непременно разберет. А потом сдастся и вызовет техпомощь.

Дом он нашел без труда — в Эсквелле была одна главная улица и всего пять боковых. Ребус прошел по садовой тропинке и остановился на крыльце с бутылкой вина в руке. Свободной рукой он постучал в дверь. Она открылась почти сразу же.