Битая карта

Рэнкин Иэн

— Все верно, малыш, а на следующий день ожидается груз из Лондона. — Голос Байерса звучал громче обычного. Ребус обратил внимание, что незаметно для секретарши Байерс разглядывает ее ноги, и подумал, уж не для нее ли Байерс устроил весь этот…

И тут Байерс увидел Ребуса. Потребовалась секунда, чтобы он вспомнил, кто это, и кивнул ему.

— Да, ты уж нажми на него как следует, — сказал он в трубку. — Если у него больничный лист, тогда ничего не поделаешь, но если нет, скажи, что его ждут большие неприятности, ясно?

Он закончил разговор и протянул руку:

— Инспектор

Ребус, каким ветром вас занесло в нашу глухомань?

— Да вот ехал мимо и… — начал было Ребус.

— Так я вам и поверил! Тут многие проезжают мимо, но никто не заглядывает, если только им ничего не нужно. А если нужно, я советую ехать дальше своей дорогой. Но вы ведь из этих мест, да? Заходите, могу уделить вам пять минут. — Он повернулся к секретарше и положил руку ей на плечо. — Шин, детка, свяжись с этим говнюком в Ливерпуле и скажи, что завтра утром он железно получит свой груз.

— Хорошо, мистер Байерс. Приготовить вам кофе?

— Нет, не беспокойся. Я знаю, что предпочитают пить полицейские. — Он подмигнул Ребусу. — Прошу, инспектор. Прошу.

Кабинет Байерса напоминал служебную комнату в книжной лавке, специализирующейся на порнографии, стены здесь явно держались только за счет календарей и плакатов с голыми девицами. Календари, судя по логотипам, были подарками от автосервисов и поставщиков. Байерс перехватил взгляд Ребуса.

— Издержки имиджа, — сказал Байерс. — Какой-нибудь дальнобойщик с волосатой жопой вваливается ко мне в офис и думает, что перед ним родственная душа.

— А если придет женщина?

Байерс хохотнул:

— Подумает то же самое. И не скажу, что она так уж ошибается. — Байерс держал виски не в шкафу с папками, а в резиновом сапоге. Из другого сапога он извлек два стакана и понюхал их.

— Свежий, как утренняя роса, — сказал он, разливая виски.

— Спасибо, — сказал Ребус. — Хорошая машина.

— Та, что во дворе, вы хотите сказать? Да, неплохая. И ни единой царапинки. Знали бы вы, сколько стоит страховка. Круче некуда. Вон та гора по сравнению с ней — бильярдный стол. Ваше здоровье. — Он одним глотком осушил стакан, шумно выдохнул.

Ребус, пригубив виски, с удивлением посмотрел на стакан, потом на бутылку. Байер хохотнул.

— Вы что думали, я буду поить элитным «Гленливетом» тех козлов, которые ко мне сюда приходят? Я бизнесмен, а не добрый самаритянин. Они смотрят на бутылку, думают: «Ничего себе!» На них это производит впечатление. Опять же работа на имидж. Как и картинки на стене. Я беру фирменную бутылку и наливаю всякую дешевку. Не многие замечают разницу, виски — и ладно.

Ребус решил, что это комплимент в его адрес. Имидж — в этом весь Байерс, одна показуха. Да сильно ли он отличается от членов парламента или актеров? Или от полицейских, если уж на то пошло? Все скрывают истинные мотивы за всевозможными уловками.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить?

Объяснить было просто. Он хотел подробнее порасспросить Байерса о вечеринке в «Гнезде глухаря», предположительно последней вечеринке, там состоявшейся.

— Нас было немного, — сказал Байерс. — Некоторые в последний момент отказались. Том

Понд, кажется, не приехал, хотя его и ждали. Да, он еще не вернулся из Штатов. Сьюи был.

— Рональд Стил?

— Он самый. И Лиз с Грегором, конечно. И я. Еще Кэтти Киннаул, но без мужа. Так, дайте-ка вспомнить… Кто еще? Да, еще пара, которая работает на Грегора. Эркарт…

— Иэн Эркарт?

— Да. И какая-то молодая девица…

— Хелен Грейг?

Байерс рассмеялся:

— Зачем тратить время на вопросы, если вы и без того все знаете? Да, я думаю, больше никого.

— Вы сказали «пара, которая работает на Грегора». У вас создалось впечатление, что они пара?

— Да нет же. Эту девицу, по-моему, все пытались затащить в постель. Все, кроме Эркарта.

— И кому-то удалось?

— Я не заметил. После двух бутылок шампанского я мало что замечаю. Но вообще это было не похоже на обычную вечеринку у Лиз. Я имею в виду, все пристойно, без вывертов. Хотя выпивки хватало. Но ничего такого, что бы выходило за рамки.

— Ничего такого?..

— Ну, вы понимаете, компания Лиз… они там все немного сумасшедшие. — Байерс уставился на один из календарей, словно вспоминая что-то. — Все как один чокнутые…

Ребус мог себе представить, как Барни Байерс пытается вписаться в компанию, найти общий язык с Паттерсон-Скотт, Килпатриком и остальными. Как они… терпят Байерса, этого «нуворикшу». Он не сомневался, что Байерс был душой компании, громче всех хохотал. Только вот они смеялись над ним, а не с ним…

— Какая была обстановка в доме, когда вы приехали?

Байерс наморщил нос:

— Отвратительная. Не убирали с предыдущей попойки, а прошло две недели. Вечеринка Лиз, а не Грегора. Грегор вспылил. Лиз или кто-то другой должны были навести там порядок. Та еще помойка, как в логове у сквоттеров в шестидесятые. — Он улыбнулся. — Не нужно бы вам такое говорить — вы ведь полицейский, но на ночь я там не оставался. Часа в четыре ночи поехал домой. Абсолютно пьяный, но на дороге никого не было, так что я не представлял собой угрозы для чьей-то жизни. Но… вы послушайте дальше! Когда я приехал и вышел из машины, чтобы открыть гараж… ногам стало что-то холодно. Посмотрел — а я босой! В одном носке без ботинок, представляете? Одному Богу известно, как я этого не заметил…

8

Злость и ненависть

И что же, Джона Ребуса встретили как героя? Как бы не так. Нашлись даже такие, кто счел, что его поездка только все окончательно запутала. Может быть. Старший суперинтендант Уотсон, например, по-прежнему настаивал на том, что им нужно сосредоточиться на поиске Уильяма Гласса. Он сидел и слушал доклад Ребуса, а старший инспектор Лодердейл покачивался из стороны в сторону на другом стуле — иногда устремлял безразличный взгляд в потолок, иногда разглядывал совершенно безупречную стрелку на своей брючине. Было утро пятницы. В воздухе стоял запах кофе. Кофе циркулировал и по нервной системе Ребуса, пока он говорил. Уотсон время от времени прерывал его, задавал вопросы голосом слабым, как запах послеобеденного мятного леденца. Наконец он задал очевидный вопрос: