Бисер
Шрифт:
Я: Я не считаю свои ошибки грехом. Ошибки есть ошибки. Причем здесь грех? Люди делают гадости друг другу, а прощение просят всегда у Бога. Никто с Богом не знаком, никто не обязан выкладывать ему отчеты.
Г: Людям необходимо во что-то верить. С Богом проще и теплее. Верить спокойнее.
Я: Это человеческие потребности, слабость. Но это не доказывает, что Бог есть. Но даже если он есть, он не рядом с тобой. Бог всегда один, он одинок.
Г: Не буду с тобой спорить, но Бог существует, поверь мне.
Я: Ты его видел?
Г: Нет.
Я: Так все-таки Бог — это невидимые частицы или Иисус с бородой?
Г: Как тебе больше нравится, так он и выглядит. Любой уютный для тебя образ. Необязательно тот, что в церкви. У тебя может быть свой Бог, без посредников. Бог — это Вселенная. Придумай ему лицо.
Я: Пусть это будет Джим Моррисон.
Г: Это твой авторитет?
Я: Нет, просто мне нравится его голос. Бог — это все, что приносит тебе счастье. И не надо относиться к Богу серьезно, потому что самое святое на этой Земле — это человеческий смех.
Мысль
Спасительница — религия. Она подарила нам надежду в виде трогательного образа распятого на кресте человека. Наш славянский идол родился в Древнеримской колонии, поэтому расправа над ним происходила через пригвождение — таковы были обычаи того места. Если бы казнь осуществлялась, например, в средневековой Англии, люди носили бы сейчас цепочки с Иисусом на виселице. Или вообще с его головой отдельно, приведи смертный приговор в исполнение где-нибудь во Франции, где главенствовала гильотина.
Но гран-при взяли бы, разумеется, русские (кто бы сомневался). Ведь самый виртуозный способ расправы был изобретен именно у нас, на Руси, во времена Ивана Грозного, когда людей сажали на кол…
Глава 6
Не все дома, но все пьют чай
«Треска вообще-то не простая штучка, — доверительно сказал Грифон. — Когда она была в Маринаде, ее то и дело посещали разные министры и дипломаты — Камбала, Скумбрия, Зеркальный Карп… Очень часто приплывала одна Селедка в белом соусе. Изумительный, тонкий посол!»
В гости на чай
Чтобы окончательно поразить и согнуть меня в бараний рог, Гельд приглашает на экскурсию в свой шикарный особняк в районе West End, чтобы наглядно показать, как он теснится в своей хижине среди огромной коллекции живого персонала и изобразительного искусства, купленного на аукционах. Матерь божья… Опять аукционы…
Фавела
Вики говорила, что Гельд переехал в этот особняк относительно недавно, ибо жить в предыдущем доме, где было всего лишь семьдесят девять комнат, ему показалось просто невыносимым.
Гигантский, непомерный, циклопический дом Гельда окружен сплошным
Внутри
Климат внутри этой избы такой же субтропический, как на Антананариву. Было бы здорово, если бы при входе выдавали парочку верблюдов и кувшин с пресной водой.
Вики много раз говорила, что Гельд всю жизнь боится простудиться, поэтому даже на кладбище не забудет взять с собой одеяло, чтобы положить его в гроб, который тоже будет восьмикомнатным.
Самая важная достопримечательность этого жилища — темнокожая консьержка Лайза. Пухлые фиолетовые губы, гладкая, как алькантара, кожа на руках, пухлые ноги, и блестящий кофейный лоб в мелких прыщиках такого же цвета. Как она умудряется промывать эту лохматую копну волос — неизвестно. Возможно, сдает в химчистку.
Л: Добрый день. Рада вас видеть. Пройдемте со мной, я покажу вам дом.
Я: Простите, Лайза, а где здесь туалет?
Л: Первый поворот направо, два раза налево, прямо до третьей двери, еще раз налево, чуть правее и сразу вниз.
Я: Супер. А можно я буду ставить на столбах метки?
Ля-ля-ля
Музыкальные колонки в этом доме спрятаны предусмотрительно, чтобы человеку от них было некуда деться. Звуки саксофона доносятся со всех углов. Чувствуется, этот диск здесь играет годами.
Джаз — бесполая музыка для импотентов, которая отвлекает Гельда от жизни. Беззаботный ми-мажор ранит слух, хочется соль-минора, чтобы сердце больше не считало своих ударов. В этих катакомбах приятнее всего заблудиться, например, под Криса Айзака, чьи песни наводят горькую тоску, которая приятно скапливается в сосудах сердца, располагая организм к сладострастным терзаниям, особенно при мысли, как полицейские собаки будут разыскивать здесь твой скелет.
Зал
Вхожу в комнату, богатую и кичливую.
В этом месте померкла бы даже радуга, если бы спустилась с небес.
Над залом в окружении мраморных столбов с золотыми кудрями высится хрустальная люстра Сваровски, превосходящая в размерах крупный немецкий внедорожник. Без сомнений, Гельд скорее бы предпочел жить на улице, чем без своего любимого светильника, который наверняка изготавливался под заказ в течение восьмидесяти лет. Холодные темные стены украшают «брендовые» живописи с изображением берез, сосен и ручьев. С нетерпением жду, когда меня охватит синдром Стендаля. К тому же в картину с белыми корабликами на фоне синего моря я влюбилась сразу, особенно когда узнала, сколько она стоит.