Бисцион
Шрифт:
— Боже Милостивый, Ваша Светлость, — Антония, женщина, имя которой Диана узнала не сразу, сложила ладони в молитвенном жесте, — благодарю вас.
Она помчалась к мужу, а Диана лишь последовала за ней взглядом.
— Нам предстоит еще много и много работы, — сказала она доктору Москатти, который в этот момент подошел к ней, — я хотела бы призвать сюда простых людей.
— Мало кто пойдет сюда, Ваша Светлость, — ответил доктор, взглядом смотря на койки, — за просто так- никто.
— Но вы же пришли!
— Потому что вы меня попросили. И потому что здесь умирают
— А кто сказал, что герцогиня не может попросить простой народ поработать бесплатно? Или за еду. Я могу организовать кое-что, — задумалась она, — но сначала я напишу герцогу письмо с просьбой выделить деньги на работу здесь.
— У него сейчас совсем другие заботы, — мотнул головой доктор.
— Значит, я буду продавать мебель и картины из замка!
Диана держалась достойно, гордо и уверенно. Произнеся это, она не улыбалась, смотрела перед собой, и скорее всего, в ее голове рождался план.
— Но сначала попробую по-хорошему с одной стороны и с другой. Томмасо, дайте мне чернила и бумагу, я хочу написать письмо Его Светлости.
Томмасо теперь тоже работал в госпитале, ему доставалась самая тяжелая работа- принести воды, поднять больного, перевернуть его. Но он делал это только ради герцогини, чтобы не дай Бог, она не подняла ничего тяжелее ковша. А еще приходила Марта, приносила еды и молока, которые были отданы тем, кто больше нуждался в еде.
— Если вы похудеете, Ваша Светлость, мне не снести головы, — бубнила Марта и подкладывала ей сочный кусок мяса, только что снятый с огня. Диане приходилось есть, потому что ей было жалко ее.
Иногда Диана возвращалась в замок, чтобы помыться и переодеться. Но она так привыкла к мерзкому запаху, что не замечала его, возвращалась в госпиталь, уже не закрывала нос платком. Или просто запах ушел, давая больше воздуха, а значит, жизни для этих людей.
Новых рыцарей не поступало, зато приходили горожане и просили помощь- у кого-то загноилась царапина, у кого-то роды протекали с осложнением и бабки-повитухи не справлялись. К таким женщинам доктор шел сам. Но однажды одна девушка, совсем еще юная, скорее всего не замужняя грешница, скрывающая от родителей свое положение, пришла, чтобы избавиться от нежеланного будущего. Диана в ту минуту так и не поняла, спас ее доктор или стал убийцей. Ведь если бы не сделал то, что она просила, то скорее всего, девушка была бы мертва. Она избавилась бы от ребенка в любом случае, только в ином месте, где нет места медицине.
— Я не понимаю, вы спасаете или убиваете? — Возмущалась Диана, смотря доктору прямо в глаза. Он ее не пустил на такую операцию, поэтому она не понимала, что там вообще происходило.
— Женщина в порядке, — монотонно ответил он, вытирая руки после того, как помыл в бадье. Та уже была наполнена кровавой водой, и Диана дала распоряжение Томмасо принести чистую.
Работы хватало всем, никто не оставался не у дел. Даже письмо некогда было написать. Но все же Диана сделала это. Села за стол и выводила каждую букву. А могла бы поехать на Бьянке в замок и попросить писать Карло за себя. Но она держала
«Ваша Светлость!
Довожу до вашего сведения, что нахожусь в городе в госпитале, где помогаю оправиться больным от их недугов. Вместе со мной здесь находится доктор Москатти, он прекрасный врач и вылечил уже много умирающих людей. В этом душном и затхлом помещении не хватает провизии и помощи: нам нужны средства, чтобы привлечь людей на работу в это место, а также, нам нужна провизия.
Наверно, вам сейчас не до наших проблем в связи с тем, что вы до сих пор находитесь в центре восстания. В ином случае, вы бы известили меня о его подавлении и вашем отъезде в Павию.
До меня дошел слух, что вы были ранены. Я очень надеюсь, что рана не серьезная и не несет угрозу вашей жизни. И надеюсь, что вы не останетесь равнодушным к тем, кто находится здесь, в госпитале при старом монастыре, и поможете им. Диана.»
Она согнула бумагу, полила горячим воском, сняла с пальца перстень с гербом коронованной змеи и приложила ее, создав оттиск. Передав письмо Томмасу, который отдаст его гонцу, она взгрустнула. Оставалось только ждать ответ, который мог прийти не скоро. А хотелось действовать уже сейчас и на это она попробует кинуть свои силы.
— Я пойду на площадь, — произнесла она и встала со своего места, — хочу обратиться к людям.
— Я только могу пожелать вам удачи, Ваша Светлость, — устало произнес доктор Москатти, — а я, пожалуй, пойду домой и отдохну.
Диана одобрительно кивнула и вышла на улицу, где теплый ветерок тут же обдал свежестью. Она подставила лицо солнцу, чтобы искусственно создать на щеках румянец. За последние дни она похудела и цвет ее лица стал бледнее.
При виде того, что хозяйка собирается на площадь, Томмасо тут же оказался рядом.
— Письмо уже передано гонцу?
— Да, Ваша Светлость. Он уже в пути.
Они пришли на площадь быстро, теперь Диана знала цену времени, умела его беречь. И хотя она наслаждалась прогулкой, но позволить себе такую роскошь еще не могла.
— Я могу устроить госпиталь в замке, — бубнила она, представляя, что будет при отрицательном ответе герцога. Томмасо лишь помолился в тот момент, имея единственную мечту, чтобы герцог помог, не отказал и чтобы герцогиня покинула госпиталь. Ее место в саду, а не за промыванием гноящихся ран больных незнакомых людей.
Они пришли в то самое место, где стояли палатки, где шла торговля разными безделушками, где она впервые познакомилась с Антонией. Сейчас женщина уже трудилась в замке, не стояла в лавке и не торговала тряпичными куклами и лошадками. Но обе игрушки Диана сохранила, поставила на окно в госпитале и любовалась ими, вспоминая слова Антонии по поводу наследника и будущего правителя. Если герцогиня родит этого наследника, то непременно передаст лошадку ему, вспоминая, как трудилась в стенах госпиталя и как радовала глаз эта игрушка.