Биржевой дьявол

Ридпат Майкл

– Но разве в этом у вас нет конкурентов?

Рикарду усмехнулся.

– Конечно, есть. В эту игру вовлечен каждый. Но мы оказались в ней первыми. У нас связи, у нас лучшие профессионалы. Если какая-то фирма хочет стать координатором выпуска облигаций латиноамериканскими заемщиками, то она вынуждена делать координаторами и нас. Таковы правила.

– А если правила нарушают?

– Тогда выпуск бумаг летит к черту. Ничто не делается без нашей поддержки.

– Завидное положение.

Рикарду кивнул.

– Но нам все время приходится

быть начеку. Поэтому мне нужны лучшие из лучших. Без профессионалов мы ничто.

Сквозь стекло нашей рабочей комнаты я оглядел операционный зал. Куча столов, оборудования, десятки мужчин и женщин – обсуждающих что-то, набирающих номера на своих телефонах, изучающих экраны мониторов, толкущихся там и сям по залу. Приглушенный шум всей этой суеты проникал и сюда, через стеклянные стены. Любопытно, что они делали? С кем говорили? О чем? На бесчисленных мониторах мелькали цифры. Что они значили?

И за всей этой сутолокой расстилалось ясное голубое небо – пустое пространство над лондонскими доками.

Рикарду проследил за моим взглядом.

– Они молоды. Умны. Трудолюбивы. С самыми разными биографиями – от аргентинских аристократов до провинциалов из Ромфорда. Нас не так уж много, но мы – элита. И на борту нет места для пассажиров. Вклад вносит каждый из нас.

Я кивнул. Рикарду умолк в ожидании моего следующего вопроса. На кончике моего языка крутилось: "Так на кой черт я вам сдался?" Вместо этого я произнес:

– А что насчет развивающихся рынков помимо Латинской Америки?

– Хороший вопрос. В Азии нам делать, пожалуй, нечего. Там полно своих банков, а рынок облигаций довольно узок. Восточная Европа куда как интереснее, хотя даже она становится все более респектабельной. Вы знали, что у Словении рейтинг "А"? Это почти на уровне Италии.

Этого я не знал.

– Но Россия... Вот где главный приз. Ситуация во многом та же, что и в странах Южной Америки, и потенциальные прибыли как минимум на том же уровне. Если не выше.

– Поэтому вы и решили пригласить меня?

– Именно. Мне нужен человек, который говорил бы по-русски, разбирался в экономике и имел голову на плечах. Человек, которого я обучил бы нашим методам и приемам. Голодный, рвущийся в бой и преданный своей команде. В последнее время у нас возникли кое-какие проблемы с нашей восточноевропейской группой. Не знаю, говорил ли вам Джейми об этом.

– Они, кажется, вас кинули, так? Перешли в Bloomfield Weiss?

– Верно, – сказал Рикарду. Его голос по-прежнему звучал ровно, но теперь пальцы танцевали вокруг обручального кольца, не останавливаясь ни на мгновение. – Моя ошибка. Это были наемники, которые переметнулись к тому, кто был готов заплатить больше. Я доверился им. Предоставил самим выстраивать дело. Теперь я намерен работать только со своими людьми. С людьми, на чью преданность я могу положиться.

Он сделал паузу.

– Я верю этим людям. Мы – единая команда, мы вместе трудимся и вместе делаем

деньги. Много денег. Видите этого человека – с восточной внешностью?

Я проследил за взглядом Рикарду и увидел невысокого толстячка лет сорока, который смеялся, разговаривая с кем-то по телефону.

– Да. С ним я уже познакомился. Кажется, Педру – не помню фамилию.

– Точно. Педру Хаттори. Японско-бразильских кровей. Он мой ведущий трейдер. Заработок за прошлый год составил цифру с семью нулями.

На секунду я задумался, считая про себя эти нули. Семь нулей, господи! Это же минимум десять миллионов фунтов. Или долларов, или еще чего-то. Я и не мог представить, чтобы человек действительно столько получал.

Рикарду заметил мое удивление и рассмеялся:

– А сколько зарабатываете вы?

– Четырнадцать тысяч семьсот пятьдесят фунтов в год, – сказал я. – Плюс лондонская надбавка.

– Если мы возьмем вас, то будем платить тридцать тысяч сразу, без испытательного срока. Будете приносить прибыль – получите премиальные. Сколько – зависит целиком и полностью от вас. Что скажете?

– Хм... Прекрасно.

– Вот и хорошо. А теперь расскажите о себе. Почему вы хотите работать у нас?

Я запустил заранее подготовленную бодягу.

– Меня всегда привлекали финансовые рынки.

Он жестом остановил меня.

– Секунду, Ник. Последние шесть лет вы посвятили изучению русского языка. Если бы вы действительно считали, что финансовые рынки так интересны, то уже работали бы в каком-нибудь банке, верно? И этот наш разговор не состоялся бы.

Он смотрел мне прямо в глаза, спокойно выжидая, когда мне надоест валять дурака. Я вспомнил, как Джейми сказал мне: "Говори что угодно, но не вешай Рикарду лапшу на уши. Ему нужно знать наверняка, кто ты и чего хочешь. Только тогда он примет решение".

Что ж, в конце концов благодаря Джейми я и получил это интервью. Будем играть по его правилам.

– После Оксфорда я и не думал, что когда-нибудь соберусь работать в банке, – сказал я. – Костюмы, мобильники, смехотворные зарплаты, жадность...

Рикарду вскинул брови.

– И что же изменилось?

– Мне нужны деньги.

– Зачем?

– Да они ведь нужны всем, разве не так?

– Некоторым – больше, чем другим.

Я умолк. До какой степени мне нужно раскрываться перед этим человеком? Я снова вспомнил о совете, данном мне Джейми.

– Мне они нужны больше, чем другим, – сказал я. – У меня ипотечная ссуда, которую я не в состоянии выплачивать, а моя временная работа заканчивается в конце семестра.

– И когда же это?

– В пятницу.

– Понятно. А если продлить договор?

– Непростая задача. Количество мест, выделяемых для преподавателей русского, тает, а таких, как я, с каждым днем все больше. К тому же у многих подготовка посерьезнее. Так что от меня мало что зависит.

– Значит, вы голодны. Это мне нравится. И насколько вы голодны?