Бирон и Волынский
Шрифт:
— Ах, фельдмаршал, да разве вы не знаете сами.
— Догадываюсь, ваше величество, но не знаю. Вероятно, новое оскорбление от регента?
— Что за жизнь моя за несчастная! — с отчаянием почти вскрикнула Анна Леопольдовна, уже не сдерживаясь и рыдая. Её, постоянно замкнутую и нелюдимую, сначала смутили любезные приветствия фельдмаршала, но потом, под влиянием тёплого участия, сдержанность её вдруг прорвалась и она перешла к полной откровенности. — Вы слышали, фельдмаршал, нас герцог хочет выслать в Германию?
— Слышал, ваше высочество.
— И, верите ли, я рада
— Боже вас оборони от этого! Тогда вы и, главное, ваш сын потеряете будущность.
— Так научите же, что делать?
— Что делать? Предупредите регента, низвергнуть его и выслать…
— Его? регента? да вы шутите, граф! Разве можно?
— Можно.
— Да кто же посмеет?
— Я, ваше высочество, если позволите мне быть вашим преданнейшим слугою, — несколько торжественно проговорил фельдмаршал, опускаясь на одно колено.
— Вы?! Да, вы мужественны… вы можете… но не муж, — с горечью добавила молодая женщина, протягивая руку фельдмаршалу. — Когда же? — продолжала она, доверчиво улыбаясь сквозь слёзы.
— Этого я и сам не знаю… может быть, сегодня, может быть, завтра, когда встретится благоприятный случай. Но я прошу, ваше величество, исполнить два условия.
— Какие?
— Первое — сохранять об этом тайну. Ни слова не говорите его высочеству и решительно никому.
— Мужу и постороннему никому не скажу, но разве нельзя сказать Юлиане?
— Нельзя.
— Она такая скромная… так мне предана…
— Она болтлива, может проговориться своей сестре, та мужу, моему сыну, а я не хочу говорить даже и сыну.
— Хорошо, а другое условие, граф?
— Прежде ответа я прошу, ваше высочество, откровенно сказать: верите ли вы мне безусловно?
— Верю, — решительным голосом ответила Анна Леопольдовна после минутного колебания.
— В таком случае, принцесса, отдайте распоряжение по караулу вашего дворца пропускать меня свободно, в какое бы время я ни приехал, хотя бы ночью. Затем прошу вас безусловно следовать моим советам.
— Но скажите, граф, каким образом вы думаете исполнить?
— Определённо я не знаю, но могу сказать только то, что в нынешнюю ночь или в будущую я буду иметь честь передать в ваше распоряжение регента арестованным.
Простившись с принцессою, фельдмаршал отправился к регенту на обед, к которому был приглашён накануне в числе немногих близких лиц. Во время обеда герцог казался озабоченным и беспокойным, говорил мало, часто отвечал невпопад, и зорко наблюдавший за ним Миних начинал уже тревожиться: не подозревает ли его герцог? Опасение это ещё более усилилось, когда после обеда регент, прощаясь с ним, вдруг обратился со странным вопросом:
— Часто вам случалось, граф, приводить в исполнение свои планы ночью?
— Не помню, ваше высочество, — отвечал фельдмаршал, стараясь принять на себя самый спокойный вид, — но я всегда следую правилу пользоваться всеми благоприятными обстоятельствами.
Вечером приехала к Бирону молодая графиня Миних, не знавшая ничего о планах свёкра, ужинала и уехала около полуночи. Дурное расположение духа герцога вечером несколько изгладилось, и он
— Передайте фельдмаршалу, что скоро, тотчас же после похорон императрицы, он получит от меня такой подарок, который с избытком покроет все его долги.
В два часа этой же ночи фельдмаршал Миних вместе с адъютантом своим, подполковником Манштейном, в одной карете приехали в Зимний дворец. Пройдя ворота, оставленные нарочно, по предварительному распоряжению, не запертыми, фельдмаршал и Манштейн вошли боковым входом во внутренние покои принцессы, где помещалась её гардеробная и спала горничная. Осторожно разбудив спавшую, фельдмаршал велел ей немедленно вызвать к нему фрейлину Юлиану. Приказание не особенно удивило горничную, видевшую часто фельдмаршала и знавшую близкое родство его с баронессою Менгден.
Хорошенькая Юлиана не заставила себя долго ждать. В ночном костюме, с растрёпанными волосами, с заспанными глазами, прикрывая рукою расстёгнутую вверху кофточку, она казалась очень обольстительною. Фельдмаршал всегда, при всех трудных и нетрудных житейских обстоятельствах, усердный поклонник красоты, не без удовольствия поцеловал пухленькую щёчку девушки.
— Вы ли это, граф? Как вы здесь очутились… Верно, ошиблись… попали вместо Катерины Львовны [36] … — пробормотала фрейлина, задорно смотря на старика.
36
Катерина Львовна, жена генерала Трубецкого (шурина князя Алексея Михайловича Черкасского), известная красавица, была, как говорили злые языки, в близких отношениях с фельдмаршалом Минихом. Этому обстоятельству приписывали быстрое повышение по службе мужа, не отличившегося в турецкой войне никакими подвигами.
— Ну хорошо, плутовка, в другой раз ты мне заплатишь, — отвечал Миних, ущипнув бойкую девушку, — а теперь, милая Юлиана, потрудись разбудить принцессу и вызвать её к нам.
— И принца? — лукаво спросила фрейлина.
— Ну, принца можно и после, а теперь скорее вызови принцессу.
Через несколько минут вышла Анна Леопольдовна, полуодетая и встревоженная.
— Ваше высочество, настал час… — с особенною выразительностью проговорил фельдмаршал, не упуская случая порисоваться, горячо и несколько раз целуя руку принцессы.
— Теперь, так скоро… не лучше ли после… — тревожилась молодая женщина.
— Теперь самое благоприятное время. В карауле, как у вас во дворце, так и там, в Летнем, мои преображенцы. Если мы упустим случай, тогда я не знаю, наступит ли он когда-нибудь… Потрудитесь, ваше высочество скорее одеться и идти с нами.
— Мне одеться! идти теперь? Я не могу…
— Это необходимо, ваше высочество.
— Одной… идти с солдатами… ночью… Нет, фельдмаршал, что хотите, а я не могу.
— В таком случаю, ваше высочество, позвольте мне, по крайней мере, представить вам трёх офицеров, которые пойдут со мною. Им вы лично объявите свою волю, и тогда они без колебаний будут исполнять мои приказания.