Биотеррор
Шрифт:
Я развел руками.
— Если тебе не интересно, то пойдем отсюда.
Но Алиса уже устроилась в кресле и принялась разбирать первые слова катрена.
— Так… Ну, сначала тут что-то про себя. Мне… хм… Или меня? Меня посещает… хотя, тут, наверное, уместнее прошедшее время. Меня посетило… или посетили?
Голос Алисы становился все тише, перешел в невнятное бормотание. Забывшись, она достала телефон, попыталась зайти в интернет, прошипела сквозь зубы проклятия.
Виктор некоторое время наблюдал, как девушка записывает в текстовой
— Пойду, посмотрю, что тут еще есть.
— Угу, давай. Только не ломай ничего, ладно? А то, боюсь, терпение местных не безгранично.
Полицейский состроил гримасу — мол, кого ты учишь? — и вышел. Я опустился прямо на пол, на удивительно мягкий зеленый ковер. Сел, скрестив ноги, сделал несколько медленных длинных вдохов и выдохов, изгоняя лишние мысли.
Тень неясной тревоги преследовала меня последние дни. Я определенно увидел или услышал что-то, что подсознание интерпретировало как сигнал опасности. Возможно даже, это была разрозненная информация, каждый отдельный элемент которой выглядел совершенно безобидно. И лишь в сумме они говорили… О чем? Нужно было разобраться, пока есть время.
Я слишком мало знал о «Воробьиных полях». Обычная моя методика — перед работой раскопать всю доступную информацию об объекте — дала сбой. Хотя подобные группы усиленно изучали специалисты Цеха, почти все собранные знания касались внешней стороны их жизни. Что происходит внутри, на уровне хотя бы общины — традиции, законы, даже просто внутренняя этика — оставалось неизвестно. Большая часть такого рода сведений исходила от Главного Механика и безнадежно устарела.
Я так глубоко погрузился в размышления, что упустил момент, когда в доме раздались голоса и топот множества ног.
Дверь в здании одна. Можно было, конечно, выбраться через окно — мне это не составило бы труда, но в том, что на такой трюк способна Алиса, я сомневался. Да и не видел пока особых причин для подобных гимнастических экзерсисов. Знаком показал Алисе сидеть тихо. Выбрался на галерею второго этажа и выглянул между полотнищ праздничного убранства.
В зале оказалось неожиданно много людей. Похоже, собрались все взрослые жители деревни и несколько подростков. Все были одеты в праздничные наряды, на лицах застыло торжественное предвкушение. Похоже, я все-таки попал на свадьбу. Без приглашения. Ну, что делать? Такая уж судьба — на самые интересные события попадаю без приглашения.
Я вернулся в кабинет.
— Свадьба.
Алиса подняла взгляд от рукописи.
— Уже? Говорили вроде же, что вечером.
— Уже шесть часов, для деревни это вполне себе вечер.
— Что же делать?
— Ничего. Не похоже, что кто-нибудь собирается подняться сюда. Переждем церемонию, а когда все уйдут — выберемся. Лишь бы наш бравый лейтенант ничего не учудил.
Алиса подошла к двери, обернулась в нерешительности:
— Как думаешь…
— Мне тоже жуть как интересно, — ухмыльнулся я. — Давай только
Мы слегка сдвинули одно из полотнищ и стали наблюдать за происходящим внизу.
Церемония уже началась. При взгляде сверху, становилось ясно, что в зале — не просто толпа. Люди стояли плечом к плечу, образуя правильные круги, расходящиеся от центра. В центре высился тот самый старикашка, который помешал моему разговору с Сашей. Выглядел он сегодня куда представительнее: широкий балахон до пят делал его фигуру массивнее, плечи казались шире, белая, тщательно расчесанная борода эффектно контрастировала с изумрудной мантией. В одной руке он держал чашу с зерном, в другой — серп.
Старик что-то вещал нараспев, но мне не удалось даже приблизительно распознать язык. Вероятно, какой-то из мертвых. Зато нашлось применение одному из немногих гаджетов, выживших после аварии — диктофону. Благодаря экспериментальному усилителю микрофона, запись даже на таком расстоянии должна получиться идеальной. Потом расшифруем эти песни, и в базе появится несколько дополнительных мегабайт информации о традициях луддитов.
Между тем, завывания аксакала ввели паству в легкий транс. Люди начали подпевать и раскачиваться. Алиса зачарованно прошептала:
— Похоже на пшеничное поле.
Я не ответил.
Меня замутило.
Откликнувшиеся на ритуал силы были абсолютно чужды моему телу. Только бы защита сработала, иначе…
— Смотри, вот она!
Я не мог разделить восторг Алисы в полной мере. Потоки древней силы трепали мои внутренности как крысу, попавшую в вибрационный грохот.
И все же мне было не на столько плохо, чтобы я не почувствовал нарастающей тревоги. Не за себя. И даже не за Алису.
Летняя невеста.
Не прерывая иступленного транса, люди разомкнулись — словно их раздвинула невидимая рука. По проходу шла девушка в платье-рубище до пят. Голову ее закрывало полотнище, которое поддерживали за концы четыре женщины-плакальщицы. Так почему-то сразу подумалось — плакальщицы.
Черт! Как хреново-то!
Где же счастливый женишок? А! Вот!
Толпа раздвинулась с противоположной стороны… Нет, это не жених.
По проходу шли четверо мужчин. Они несли на плечах носилки с чем-то, скрытым под богато расшитым узорами покрывалом. Массивным, судя по красным лицам носильщиков и прогибающимся ручкам носилок. Но слишком маленьким, чтобы быть человеком.
Точно не человек.
Стоило появиться носилкам, как меня скрутило уже по-настоящему. Стало очевидно: именно это нечто на носилках и есть источник силы. Мужчины опустились на колени, бережно поставили носилки на пень в центре зала и смешались с толпой. Старик сдернул покрывало.
По залу прокатился слитный вздох.
Обычный камень.
Черта-с два он обычный…
Я понял, что сейчас произойдет, но ничего не мог поделать — меня буквально размазало по полу. Если бы хоть на мгновение отпустило, я бы успел принять форматор…