Биос
Шрифт:
Дегранпре не сильно прельщала перспектива стать ещё один замёрзшим планетезималем, погребённым в своего рода искусственное койперовское тело, в кометный мавзолей, нарезающий бесконечные круги вокруг Солнца.
Он поговорил с Корбусом Неффордом через видеосвязь.
Было очевидно, что главный медик станции до смерти напуган. На его униформе проступили пятна пота; лицо бледное и одутловатое, глаза слишком широко распахнуты. Дегранпре подумал, что тимостат врача работает на пределе, со страшной
— Это же абсурд! — настаивал Неффорд: — В такое время — и запирать меня здесь…
— Не сомневаюсь, Корбус. Но так уж составлены протоколы по сдерживанию заражения.
— Составлены педантами-теоретиками, которые уж точно не понимают ни…
— Составлены Трестами. Доктор, вам следует следить за своей речью.
Неффорд недовольно нахмурил узкие брови и поджал губы. Словно у него внутри кто-то потянул за ниточки, подумал Дегранпре. Бывший начальник Медицинской службы станции, казалось, вот-вот заплачет; плохой знак.
— Вы не понимаете. Они умерли настолько быстро.
— Но они же умерли в карантинном отделении?
— Да, но…
— Тогда вы должны быть в безопасности.
— Всё, что я хочу — убраться от этой заразы подальше. Неужели я слишком много прошу? Как я понимаю, все остальные жмутся к оранжерее. Так с какой стати меня бросают здесь?
— Доктор, это решение принимать не вам.
— Я всю жизнь работал в чистой среде. Я врач Семьи! Моя работа — поддерживать здоровье! Я не патологоанатом! Я не привык к такому, такому…
Неффорд умолк, рукавом вытирая пот со лба. Главный врач был болен.
Болен страхом.
Да будет страх, подумал Дегранпре. В кои-то веки он позавидовал упрямой вере своего отца. Вере в пророка, которому молишься. Но здесь… здесь нет ни пророка, ни Мекки, ни Иерусалима. Здесь нет места ни раю, ни прощению, ни ошибкам. Есть только дьявол. И этот дьявол жив, он плодовит и опасен.
17
На эвакуацию Марбурга ушли полтора дня.
Эта наземная станция, расположенная в гуще умеренных лесов Малого Северного континента, была точной копией Ямбуку. Как и Ямбуку, она находилась в пределах очищенного периметра, с тщательно поддерживаемым в стерильном состоянии ядром внутри последовательных слоёв усиливающейся биологической угрозы. «Горячие» внешние стены Марбурга ежедневно очищались обслуживающими роботами, по крайней мере должны были; в последнее время они начали отказывать, ангары были забиты вышедшими из строя машинами, а бактериальные плёнки скомпрометировали три запирающих станцию механизма. Когда аналогичные признаки начали проявляться на уплотнениях посадочного ангара, Вебер — начальник станции, вирусолог из клана Шуе — отдал распоряжение о всеобщей эвакуации.
На ОСИ к этому распоряжению отнеслись более чем прохладно. По всей видимости, шаттлу с Марбурга предстояло направиться к ангару N2, который готовили к длительному карантину.
Но дальше откладывать эвакуацию было невозможно. Вебер любил Исис и изо всех сил старался, чтобы Марбург служил и дальше. Но, с другой стороны, он был реалистом. Если отложить эвакуацию на потом, люди начнут умирать.
Океаническая станция погибла уже давно.
Полярная станция Исис, укоренившаяся на ледниковой пустоши северной ледовой шапки, не сообщала о каких-либо серьёзных проблемах и продолжала рутинную деятельность.
В отличие от неё, Ямбуку была на грани тотального коллапса.
Как только завершилась дезинфекция, Аврион Теофилус стремительно прошёл на станцию из посадочного ангара. Отбросив этикет в сторону, он сразу же направился в пультовую.
Несмотря на занятость персонала станции, полное облачение Теофилуса, униформа «Устройств и Персонала», привлекало взгляды. Он к ним привык — по крайней мере, со стороны уроженцев Койпера. В цивилизованном обществе побуждение уставиться во все глаза, присущее простолюдинам, считалось бы нелепым и неприличным. Но Ямбуку — не цивилизация.
Теофилус увидел Тэма Хайса, когда тот завершал долгий сеанс управления беспилотником. Начальник станции выглядел уставшим, был небрит. Со словами: «Нам нужно поговорить», Теофилус отвёл его в сторонку.
— Как я понимаю, она ранена, — сказал Теофилус.
— Похоже на то.
— И не выходит на связь.
— На аудиосвязь — да, не выходит. Мы продолжаем получать кое-какую телеметрию, но урывками. Неполадки могут быть в антенне. Беспилотники тоже вышли из строя, а роботы сопровождения отключились. Все до единого.
— Но Зоя не мертва.
— Нет. Насколько мы знаем, она жива.
— Вплоть до той точки, где она подверглась атаке, у нас была хорошая телеметрия?
— Да.
— И её передали на Землю?
— Как минимум, передали на Орбитальную. Передачи на Землю контролирует Дегранпре.
— На этот счёт я бы не волновался.
Хайс моргнул.
— Уж поверьте, я волнуюсь совсем не об этом.
— Спутники определили её координаты?
— С точностью до метра. Она в колонии копателей, но облачность слишком плотная для визуального подтверждения.
— Хорошо, но недостаточно, — заметил Теофилус.
Они оказались в небольшом помещении — пункте управления запусками шаттлов, расположенном выше сердца Ямбуку. Люди бывали здесь только во время запусков, так что для разговоров с глазу на глаз лучше места не найти. Хайсу не терпелось вернуться в пультовую: Зоя жива, и он был серьёзно настроен на то, чтобы вернуть её в Ямбуку. Сейчас Аврион Теофилус был лишь помехой, а от его безапелляционной манеры общения руки Хайса сами сжимались в кулаки.