Биомем

Смирнов Владимир

– Ну как? – спросил Матвей. – Что думаешь?

Борис пожал плечами.

– Красиво прошли. Наверное, долго репетировали. Терпение и труд до блеска натрут и самое бессмысленное занятие. Реконструкторы?

– Нет. Не реконструкторы, не ролевики, не спортсмены, не военно-патриотическая организация, не нацисты, не ультра… В общем, «не» любое движение, которое ты можешь вспомнить. И нет – они нигде не репетировали. Даже ни разу не собирались все вместе.

– Не может быть! – не поверил Борис. – Так

же не бывает!

– Не бывает, – согласился Матвей, – но это так. У нас уже есть полный список группы, есть подробная геолокация каждого за последние два месяца. Можно с уверенностью утверждать, что никакой тренировочной базы у них нет. Участники иногда встречаются в квартире Горева, это их идеолог. Мы проверили – обычный блочный дом, строевую подготовку там соседи не смогли бы не заметить. А тем более репетицию речёвки. И встречаются там обычно человек пять-шесть, даже половина группы никогда не собирается вместе.

– Но как ты тогда объяснишь… – начал Борис.

– Не знаю, – ответил Матвей, – у меня нет никакого объяснения. Это меня и тревожит.

– Так может, забить на это? – предложил Борис. – Ничего криминального я здесь не вижу, а забот и без того хватает. Откуда ролик?

– Марина Соколова прислала, её это тоже заинтересовало.

– Вот пусть она этим и займётся.

– Не её профиль. Она занимается криминалом, но его, как ты заметил, здесь нет.

– А мы тут при чём?

– А мы занимаемся непонятками. И они тут есть. Надо разобраться.

Борис недовольно хмыкнул.

– И разбираться с этим придётся мне? Я правильно понял?

– Конечно. Лучшего кандидата не найти – ты схватываешь всё на лету.

Борис побарабанил пальцами по столу.

– С внедрением?

– Нет, – ответил Матвей, – зачем. Они же не преступники. Ненавязчивое наблюдение со стороны, сбор данных. У них есть какая-то идеология; вроде ничего особенного, но изучи повнимательней, я мог что-то упустить.

– Понятно, – сказал Борис, – неинвазивный метод.

– Вроде того, – подтвердил Матвей.

6

Леонид встретил Динку у метро. Торопливо поцеловал в подставленную щёку, потом чуть ниже, в шею.

– О-о-о! – протянула Динка, закатывая глаза. – Что, так сильно обидели?

– Наоборот!

Динка взяла его за руку и потянула за собой.

– Тогда выкладывай.

И Леонид, чуть помявшись, выложил новость, которую хотел приберечь до постели.

– Представляешь, я сегодня встретил твоего гуру.

– Твоего, – поправила Динка.

– Неважно, – отмахнулся Леонид. – Просто представь, какова была вероятность такой встречи. А она произошла, и мы даже друг друга узнали. Интереснейший мужик оказался! Его фамилия Горев, он преподаёт математику в Политехе…

– А имя? – перебила Динка.

– Имя? Не знаю, он

не сказал, а мне и в голову не пришло спросить. Да какая разница! Главное, у него есть теория о нашей Вселенной, она многое объясняет. Я не совсем её понял, и он пригласил меня в гости, чтобы всё рассказать. Завтра вечером. Пойдёшь со мной?

– В секту? Да ни за что!

– Это не секта, – возразил Леонид, – там всё строго по науке. И потом – что плохого в секте? Сегодня секта, завтра мировая религия; мне кажется, у этой теории есть такой потенциал.

Динка нахмурилась.

– Даже так? Позволь, я догадаюсь – там всё построено на добре?

– Да что плохого в добре? Чем тебе добро-то не нравится? – обиделся Леонид.

Динка с минуту помолчала.

– А твой Горев, случаем, не коммунист?

– С чего ты взяла?

– Ну как же – мир Полдня, счастье всем и пусть никто не уйдёт обиженным. Твори добро и выкладывай в сеть.

– Это не коммунизм, – возразил Леонид, – это гуманизм. Правильная идеология. А я за любую идеологию, которая призывает творить добро. Людям сегодня катастрофически не хватает добра.

Динка покачала головой.

– Чего людям действительно не хватает, так это терпимости. Особенно сейчас, когда все страны соревнуются в изобретениях всё более изощрённых систем тотальной слежки. Хотя твой гуру, скорее всего, назовёт это безразличием. Добро – оно такое: всё, кроме себя, готово объявить злом.

– Ерунда! – возразил Леонид. – Терпимость нужна там, где царит зло. А там, где есть добро, она излишня – добро всё решит.

– Уверен? – спросила Динка. – А вспомни, недавно в инете был скандал с Титенёвым, звездой нашей футбольной сборной. В сеть слили видео, на котором он мастурбирует. И его буквально затравили, даже глагол новый придумали – «титенькать», как синоним понятно чего. Что в головах у этих хейтеров? Они же сами в юности онанировали люто и бешено, а большинство из них, уверена, и сейчас продолжают. Все это делали; более того, если какой-то уникум и сумел уклониться, я бы рекомендовала ему обратиться к врачу. Даже к двум – по психике и по соматике. Уж в чём в чём, а в этом деле днём с огнём не найти праведников, способных бросить камень. Но камни там летели градом.

– И к чему это всё? – спросил Леонид.

– Сейчас поймёшь. Титенёв же звезда, у него масса фанатов. И они не остались равнодушными, стали творить добро – слать своему кумиру слова поддержки, сраться с хейтерами. Ему хотелось, чтобы все как можно скорее забыли об этом скандале, но воины добра никому не позволяли расслабиться – то слово поддержки в ленту, то лучик добра, то гром проклятий на голову употребившего новый глагол. Не знаю даже, от кого он больше настрадался – от хейтеров или от своей группы поддержки.