БИФы
Шрифт:
СТАРОСТЬ МОЛЛЮСКОВ
Если бы молодость видела... Но она не видит, у нее для этого не хватает глаз.
С годами панцирные моллюски смотрят на мир все новыми и новыми глазами, пока их, глаз этих, не наберется до десяти тысяч штук.
Десять тысяч глаз вроде бы многовато, но ведь сколько приходится повидать, пока состаришься... Может быть, оттого и старишься, что много приходится повидать, что с каждым годом смотришь на мир все новыми и новыми глазами...
РАЗНЫЕ ВЗГЛЯДЫ
Близорукие дети, дальнозоркие старики...
Ребенок приближает мир, чтоб получше его рассмотреть, а старик отодвигает: чего там смотреть, все и так ясно!
СЛАБЫЕ МИРА СЕГО
Колибри старается подражать насекомым, хотя принадлежат они к разным классам и между этими классами постоянная борьба, в которой постоянно побеждают птицы и терпят поражение насекомые.
Почему же Колибри, птица, старается подражать тем, кто терпит поражение, а не тем, которые одерживают победу?
Колибри, как пчела, питается нектаром цветов, и полет Колибри напоминает полет насекомого. А сердце Колибри бьется со скоростью шестисот ударов в минуту - как будто кто-то ее преследует, как преследуют только насекомых. И даже змеи, которые видят в темноте теплокровных, Колибри не видят, потому что у нее, как у насекомых, по ночам холодеет кровь.
Почему же Колибри подражает тем, кого преследуют, а не тем, кто преследует, что чаще случается в мире?
Потому что Колибри, птица, не чувствует никакого превосходства над насекомыми, по своему росту и общественному положению Колибри ближе к насекомым, и в насекомых она видит своих братьев - пусть не по классу и не по происхождению, а всего лишь навсего по несчастью.
НА ПУТИ К ОКЕАНУ
Маленькая рыбка Анабас живет далеко от морей, она живет - даже стыдно сказать - в болоте. Конечно, мало приятного, и рыбка Анабас все мечтает перебраться в какие-нибудь другие места.
В Тихий океан. Или хотя бы в Атлантический. Ого, рыбка Анабас знает, куда ей лучше переселиться. Она твердо решила: придет время, и она непременно переселится в океан.
И время приходит, болото ее начинает высыхать, и теперь вообще никуда не поплывешь - до того сухо становится у нее в болоте.
Приходится ползти: прямо по суше, но это ничего, это не страшно, если ползешь в океан! Рыбка Анабас перебирает плавниками, как заправский пешеход, и свободно обходится без воды, как верблюд в пустыне. Целую неделю она обходится без воды...
А там попадется болото, в котором можно будет устроить привал... Что за чудесная вещь - привал в болоте! И прохладно, и не слишком глубоко. Освежайся, набирайся сил, чтобы ползти в океан. Ведь, наверно, можно приползти в океан, если так ползти - от болота к болоту?
КАРАСЬ - НЕ ИДЕАЛИСТ
Карась, которого некоторые считают идеалистом, на самом деле далеко не идеалист. Он понимает, что щука - это щука, но что же прикажете помирать? Конечно, лучше, чтобы без щук, чтоб во всей реке не было ни одной щуки. Но ведь могли бы быть одни щуки,
Допустим, все рыбы были бы щуками. И пескарь был бы щукой, и окунь, и плотва... Куда бы тогда Карасю податься?
Да и не в одних щуках дело. Бывает, как занесет в какой-нибудь горячий источник, где температура почти пятьдесят градусов, кто такое выдержит? Конечно, выдержать невозможно, но что же прикажете - помирать?
Карась не собирается помирать. Он понимает, что горячая вода все же лучше, чем совсем без воды, и грязная тоже лучше, чем совсем без воды, и много щук лучше, чем одни только щуки.
Нет, Карась не идеалист, просто он умеет сравнивать. И хотя его считают самой живучей рыбой, никакой он не живучий, далеко не живучий. Просто он не собирается помирать.
СМОТРИТЕ В ОБА
У рыбы Четырехглазки два глаза, но каждый из них смотрит в оба: и вниз, откуда на Четырехглазку могут напасть, и вверх, откуда на Четырехглазку могут напасть, - и сверху и снизу на Четырехглазку могут напасть, поэтому каждый ее глаз смотрит в оба.
Глаза у нее устроены так: нижняя часть держит в поле зрения воду, верхняя контролирует воздух. А сама Четырехглазка - между воздухом и водой. Между воздушной и водной опасностью.
Нужно только смотреть в оба - и туда смотреть в оба, и сюда смотреть в оба... И тогда между ними, двумя опасностями, между огромной верхней и огромной нижней опасностью, между воздушной и водной опасностью проляжет тонкая, тончайшая линия - безопасность.
ПЛЕЧО ДРУГА
Проперодес, морской червь, приучен к соленой воде, и он тяжело переживает ее опреснение.
Но в компании он уже не так переживает: он видит, что я другим тяжело, а когда червь видит, что другим тяжело, то от этого червю становится легче.
ПТИЦА КЕКЛИК
Кеклик не любит витать, как другие птицы. Сколько ни витай в облаках, а кормиться вернешься на землю. И пока ты там витаешь, на земле все лучшее скормят другим.
Поэтому Кеклик старается не покидать землю. Но, как всякой птице, ему нужна высота. А что такое соединение земли с высотой?
Это горы. Кеклику горы заменяют небо. С камешка на камешек, с уступа на уступ...
Это он так кормится: поднимаясь все выше и выше.
Другие кормятся, опускаясь на землю с небес, а Кеклик - поднимаясь все выше и выше.
Большое искусство - кормиться, не опускаясь до этого, а, наоборот, поднимаясь. Чем выше поднимешься, тем больше съешь. Еще выше поднимешься еще больше съешь.
Так и живешь, поднимаясь с уступа на уступ, от подножного завтрака возвышая себя до обеда.
ПЛОВЕЦ В ПУСТЫНЕ
Песок струится под ветром, вздымая волны барханов, он покрывается зыбью, зыбучей, словно вода. И уходит за горизонт, не скованный берегами, с тихим шуршанием - сухим плеском... Тот, кто в этом шуршании не слышит плеска воды, никогда не полюбит пустыню так, как любит ее игуана Ума.