Шрифт:
Антон Никитин
БИБЛИОТЕКАРЬ
В тот день я встал раньше обычного: в библиотеку должны были прийти новые контейнеры с книгами, и среди них несколько арабских рукописей, и один трактат четырнадцатого века, которые меня весьма интересовали. Некий загадочный магнат пожелал передать свою библиотеку в дар нашей национальной, и, как гласит предание, это были последние слова, которые он произнес перед тем, как скончался в своем кипрском имении.
Я слишком дорожу отпущенным мне остатком времени, и, хоть глаза мои уже почти ничего
Кто-то говорил мне, что наш кипрский благодетель был весьма странен, меня предупреждали о том, что возможен подлог, но я рассудил, что выяснить подлинность текстов никогда не поздно, и не отказался от дара. Так, не выдавая главной причины - моей бессонной страсти к старинным рукописям - я сумел укрепить свою репутацию учтивого и непреклонного перед сплетниками (коли речь заходит о последней, священной воле) человека .
Я сидел в своем кабинете и ожидал телефонного звонка из порта, чтобы дать финальные, не столь уж и необходимые указания, когда мне позвонили по внутреннему телефону.
Я с неохотой поднял трубку, и по слабому фоновому шуму (с потерей зрения слух мой обострился) понял, что звонят из вестибюля.
Взволнованный, но уверенный в себе мужчина извинился за нарушение моего покоя ( мне подумалось, что он обращается со мной, как с больным) и попросил у меня немедленной аудиенции.
Я отказывался, как мог, придумывая самые невообразимые предлоги - так не хотелось мне смазывать сладость ожидания надоевшими за сорок лет работы ходатайствами, но напор мужчины был необычаен, и я уступил.
Он появился у меня в кабинете через три минуты, так быстро добраться от вестибюля не мог ни один из моих предыдущих просителей. Я пытался рассмотреть циферблат моих часов, всерьез уже волнуясь за судьбу груза (корабль должен был войти в порт уже полтора часа назад).
– Вы ждете звонка, - сказал мужчина, выдвинулся из мрака, сел, не дожидаясь приглашения и положил на стол визитную карточку.
Наглость его не имела границ, но что-то мешало мне выгнать его из комнаты.
– Я понимаю Вас. Каждый директор, наверное, хочет, чтобы его библиотека была самой полной.
Тут я понял, к чему он клонит. Он не будет ничего просить, он будет предлагать. Он станет всовывать мне какой-нибудь невообразимый хлам, купленный у старьевщика, и утверждать, что этот китайский манускрипт написан на первой созданной на Земле бумаге. Естественно, библиотека этого не купит, но скандала, скорее всего, не миновать.
Я уже потянулся к звонку, чтобы вызвать секретаршу, но посетитель, выступавший из темноты неразборчивым тепло-синим пятном, остановил мой порыв.Рука его была мягкой, дружественной, но неколебимой.
– Не нужно, я не хочу вам продавать список "Тысячи и одной ночи", продиктованный самой Шахерезадой. Я вообще ничего не хочу продавать. Я хочу убедить вас, что всякая
– Книги из собрания национальной библиотеки не продаются.
– И не нужно. Просто мне хочется знать, понимаете ли вы, что нет на Земле библиотеки, которая имела бы все книги?
Я потерял всякое терпение. Он обращался со мной, как с мальчишкой. Мне хотелось его одернуть, но мешало одно - я не знал, как к нему обратиться. Туманное белое пятно визитной карточки маячило на столе, но мне почему-то было стыдно показывать ему свою слепоту.
– Говорите, пожалуйста, поскорее, у меня нет времени.
– К сожалению, это правда, но если вы согласитесь, то времени у нас будет целая вечность.
Я задумался, пытаясь предугадать, что он скажет мне в следующий момент. Мысль моя была словно парализована, плутая в тумане я старался найти просвет, но мир моего воображения впервые оказался таким же смутным, как и мир реальный.
– Вы, конечно, знаете про Зогар?
Конечно, я знал про Зогар. Каббалистическая книга волновала мое воображение в молодости. Казалось, весь мир был создан так, чтобы его можно было описать понятиями Зогара.
– Тогда вы должны знать, что Зогар - это не только сам Зогар, это сотни , может быть - тысячи книг, ими можно навьючить верблюда. Зогар постоянно пишется, и я знаю, что он дописан.
Что-то смутно-знакомое послышалось мне в этих словах.
Какая-то тайна, к которой некогда был причастен, но забыл, или старался забыть, восстала во мне и настойчиво била тревогу.
– Мне нужно напоминать Вам, что случится, если все эти книги собрать вместе?
– Пожалуйста...
– Весь древний Восток связывал с этим событием конец мира.
Наверное, старость источила меня, как жуки проедают старую книгу. Иначе не объяснить, почему в этот момент я потерял сознание. Когда я очнулся, расплывчатое лицо посетителя плавало надо мной.
– Вы хотите этого?
– спросил он. Несмотря на весь ужас положения, позавтракать он не забыл, и в его завтраке было много чеснока, - Ваш меценат уже совершил половину преступления.
– Что мне нужно сделать?
– Подпишите доверенность на получение контейнера в порту. По дороге я изыму из него то, что не должно доехать до библиотеки и сожгу этот документ.
– Что это за книга?
– мне показалось, что он не ответит, и я хитрил, задавая этот вопрос, потому что уже решил вычислить книгу по описи.
– К сожалению, я не уполномочен говорить ни о чем, что имеет хотя бы случайное отношение к Тайне.
Я до сих пор не могу понять, почему я подписал, но сразу после этого ко мне вернулось нормальное расположение духа и я вспомнил, что вечером собирался пойти на органный концерт.
Посетитель был вежлив, попрощался и растаял в темноте. Через два часа ко мне пришел шофер грузовика и протянул мне документы на подпись.