Безжалостный убийца

Саберхаген Фред Томас

– С берсеркером, сэр?

– Именно это я подразумеваю под словом машина, да.

– О, да, премьер.

– Не уверен, что остальные на борту понимают это так же хорошо, как вы и Кэрол. Поэтому пока я хотел бы сохранить втайне наш разговор.

– Понимаю, премьер.

– Правда?

Дирак задумался, раскачиваясь в кресле. Заговорил снова:

– Возможно, конечно, машина в самом деле полностью мертва, не считая двигателя и автопилота. Возможно, нет. Я хочу узнать правду о ее состоянии. Это представляется мне наиважнейшим шагом.

Скурлок кивнул.

Премьер:

– Итак,

я хочу сказать, что посылаю вас на разведку, Скурлок. Я выбрал вас потому, что машина знает вас. Она не убьет и не нанесет вам вреда. Если ей представится такая возможность. Думаю, из вас получится хороший разведчик и исследователь.

Скурлок молчал. Выглядел испуганным, слишком потрясенным.

Дирак кивнул, выразив удовлетворение реакцией Скурлока, ведь он чувствовал сложность переживаний пилота.

Премьер продолжал:

– При необходимости, если машина еще жива, вы выступите в качестве моего посла. А?

Скурлок слегка вздохнул. Затем кивнул головой. Дирак продолжал:

– У нас, людей, в чьих руках сейчас находится станция, есть определенные требования. Прежде всего, никаких больше атак берсеркера против нас. Кроме того, и у машины — если она еще жива — должны быть определенные желания. Согласно ее программе. Мы находимся в ситуации, когда полная победа невозможна ни для одной стороны. Поэтому, как я ранее сказал, перемирие может быть нашим единственным выбором. И Скурлок снова согласился.

Ник после разговора с премьером сделал небольшой рывок “Фантома”, приведя в движение ее якобы поломанный двигатель, собираясь совершить на яхте маневр в сторону границы силового поля берсеркера. И “Фантом” так же оказался на буксире. Хоксмур убедил своих живых спутников, что яхта, даже наполовину поврежденная, сможет высвободиться при первом же предупреждении. А в это время Нику легче будет ремонтировать двигатель, поскольку он сможет полностью его отключить.

Неистовое сопротивление берсеркера высадке на борт группе Дирака прекратилась так быстро, что большинство людей отказывалось верить, будто все вражеские машины уничтожены. Кроме того, сам Дирак открыто не заявил о своей позиции, и остальные были готовы оспаривать тот или другой подход к этой проблеме.

Брабант и Энгадин спорили.

Женщина заявила:

– Его машины определенно отступили.

– Да, но почему? Задайте себе этот вопрос. Берсеркеры никогда просто так не отступают. Скорее, отступают только тогда, когда уверены в пользе отступления. Они явно готовят нам ловушку.

Энгадин решительно не соглашалась с телохранителем:

– Думаю, что это не отступление. То, что случилось, это... у них, наверное, не осталось подвижных машин или их резервы совершенно исчерпаны. Эта гигантская штука, которая висит над нами, похожа на старую машину, судя по ее внешнему корпусу. И что прошла она много сражений. Думаю, мы уничтожили последний подвижный аппарат.

Брабант выразил сомнение:

– Возможно, но мы не имеем права так легко рассчитывать.

– Все

же,— утверждала Варвара,— на станции не оказалось ни одной активной и подвижной машины. И я бы сказала, как раз кстати. Всем было ясно, что в результате еще одного сражения на борту станции не осталось бы ни одного живого существа. Опустошать сооружения в космосе от живых существ — как раз то, к чему стремятся берсеркеры. Говорю вам, у них не осталось оружия против нас.

Огромный человек мрачно покачал головой:

– Мне бы следовало поверить этому. Если не считать, что с самого начала этот берсеркер является исключением из правил. Иногда он похож на совершенного сумасшедшего. Настоящий чудак. Он мог спокойно уничтожить станцию прямо там, где она находилась. На орбите Иматры. Это гораздо легче, чем тащить на себе такую штуку.

– Что бы это значило?

– У вопроса двойной ответ. Одна часть попроще, другая потруднее. Первая: нет, этот берсеркер совсем не сумасшедший. У него есть холодный логический расчет, исходя из которого ему не нужно уничтожать биосооружение. Ибо у него, берсеркера, была или есть какая-то польза в его сохранении. Или из-за кого-то, или из-за чего-то, находящегося на борту. И это может даже объяснить, почему он больше на нас не нападает. Он лучше протянет время в надежде, что мы улетим на “Фантоме”.

Женщина проясненно закивала головой:

– Признаюсь, в этом что-то есть... а другая сторона?

– Берсеркер решает, какую пользу извлечь.

– А какую, кроме наших протоколонистов? Тогда лучше нам самим уничтожить груз станции?

Сотрудники лаборатории были оскорблены, услышав Об этом предложении. Дирак поддержал их. — Мы всегда сможем уничтожить все. Но у нас действительно здесь очень ценный груз, и мы еще не исчерпали всех возможностей в поиске леди Дженевьев. Никто, кроме самого премьера, возможно, больше этому не верил. Кое-кто считал, что добровольцев просто держат на борту. Но никто не осмеливался спросить: почему?

Сотрудники лаборатории и Дирак выяснили, что во время оккупации берсеркер не причинил грузу вреда. А груз — будущие люди. Похоже, что не много плиток оказалось не на своих обычных складских местах. Хотя принимая во внимание огромное количество запасов и сильный беспорядок в системе каталога, невозможно было утверждать что-то определенно.

Не находилось свидетельств, что берсеркер пробовал начать выращивание людей для предполагаемых войск “мамелюков” или “полезных” рабов.

Искусственные матки не исследовались, не использовались и оставались на своих местах. Хотя, правда, несколько штук попали во внимание берсеркеров. Но все было цело. Никаким оборудованием враги не пользовались.

Нику пришлось подождать, пока закончится это основное обследование, чтобы приступить к исполнению своего секретного плана.

Дирак все еще держал вооруженный патруль. И каждый технический осмотр в огромных складских помещениях сопровождался вооруженным эскортом на случай засады.