Безжалостный хранитель
Шрифт:
— Кстати, о крови, — добавляю я, прежде чем заглянуть между ног Фрэнки. Мой охранник расположился перед столом, непрерывно осыпая воздух пулями. — Хорошо, что ты не привел никого из своих братьев и сестер сегодня вечером. Твоя мама убила бы тебя, если бы кто-нибудь оказался втянутым в эту историю.
— Именно поэтому я никому из них не сказал, что приду сюда на празднование нашего досрочного выпуска. — Он прижимает палец к губам. У Маттео четверо младших братьев и сестер, это самая большая семья в команде Валентино-Росси — от двадцатичетырехлетнего Мэтти до двенадцатилетнего Рекса. Я люблю этого парня и всех его братьев и сестер, несмотря на то, кто его отец.
—
После всех этих лет я привыкла к хаосу. Это, и я знаю, что Фрэнки прикроет меня. Он был моим личным телохранителем с того самого дня, как я впервые покинула пентхаус без родителей, еще в начальной школе.
— Наконец-то, — бормочет Серена, выползая из-под стола и таща меня за собой. — Лучше бы я не испортила свое новое платье от Dolce & Gabbana, или я пришлю счет Алессандро. — Она выпрямляется во весь рост, возвышаясь надо мной, даже на моих каблуках. С длинными светлыми волосами и глазами цвета океана она очень похожа на свою маму, мою вздорную тетю Роуз.
Маттео встает, прислоняясь к спинке стула, и проводит рукой по своим растрепанным темным локонам. — Не волнуйся, мы справимся с этим.
— Кстати, где Але? — Я поднимаюсь на цыпочки, чтобы заглянуть через широкие плечи Фрэнки. Остальные люди "Кинг" и охрана бара обходят бар, оценивая ущерб и приводя в порядок упавшие столы и стулья. По крайней мере, тел нет. Во всяком случае, с нашей стороны. Не могу сказать того же о русских. Я зажмуриваю глаза, стараясь не смотреть на их окровавленные, искалеченные тела. Может, они и наши враги, но мне всегда не хватало жажды крови, которая должна течь по моим венам.
— Вон там. — Мой охранник кивает головой в сторону современного стеклянного бара, который тянется вдоль стены позади нас. Или, по крайней мере, того, что раньше было баром. Осколки стекла блестят на черном мраморном полу, переливаясь в мягком свете ламп.
Из-за нее появляются Алессандро и Алисия, и если бы не кровавая рана на лбу Алисии и не алые капли, стекающие по верхней губе Але, я могла бы рассмеяться. Я никогда не видела свою идеальную кузину Алисию в таком состоянии. Растрепанные мокрые локоны рассыпаются по ее плечам, платье цвета фуксии забрызгано разнообразными ликерами с зеркальных полок наверху. Але находится в не лучшем состоянии, пропитанный с головы до ног его любимым алкоголем. Над ними жалко сочатся ряды бутылок из-под спиртного на верхней полке, изрешеченные пулевыми отверстиями.
— Гребаные русские, — рычит Алессандро, передергивая затвор пистолета и обходя бар, стекло хрустит под его ботинками.
— Это ты во всем виноват, — жалуется Алисия своему брату-близнецу, отжимая спирт с волос. — Па убьет тебя за то, что ты устроил такой разгром в Velvet Vault. Ты же знаешь, он ненавидит, когда Gemini Corp втягивают в прессу вместе с мафиозным дерьмом.
— Это была не моя вина, — бормочет он.
Серена издает резкий смешок, ее голова драматично запрокидывается. — Я уверена, что ты был невиновен во всем этом.
— Заткнись, Серена. Если это заведение закроется, куда ты пойдешь троллить своих приятелей по траху?
— О, ты меня так ранишь. По крайней мере, я могу получить немного…
— Алессандро, остановись, — шиплю я. — Вы оба, расслабьтесь. Все просто на взводе из-за стрельбы.
— И нам пора уходить, Изабелла. — Фрэнки подходит ко мне и сжимает мое плечо. — Signor
Я поднимаю взгляд на эти темные глаза, на едва заметные морщинки в уголках печальной улыбки.
Отлично. Если Velvet Vault закроется, куда, черт возьми, я пойду на эти короткие мгновения свободы? В отличие от Серены, у которой на самом деле есть своя квартира, я не могу привести парня обратно в пентхаус, который делю со своим братом и властными родителями. Papa задушил бы парня еще до того, как он ступил бы в фойе. Вот и весь мой план наконец-то с кем-нибудь познакомиться.
— Прекрасно, — ворчу я.
Серена заключает меня в объятия, затем отводит на расстояние вытянутой руки и поправляет бретельку моего платья. — Мне жаль, что эта ночь была полной катастрофой. Мне не следовало тащить тебя сюда. Скажи дяде Луке, что это был странный инцидент, который больше никогда не повторится.
— Если он когда-нибудь снова позволит мне покинуть пентхаус.
— Изабелла, пора. — Фрэнки указывает на вход через танцпол, толстые бархатные шторы свисают косо, а бархатная веревка в тон растянута по полу.
Маттео целует меня в щеку, а Алессандро и Алисия нерешительно машут рукой, пока мой охранник провожает меня к двери.
— Он больше никогда меня не выпустит, — стону я.
Фрэнки наклоняет голову и ободряюще улыбается. — Никогда — это долго, piccola4. — Малышка. Он называл меня так, сколько я себя помню, и сейчас, несмотря на то, что мне только что исполнилось двадцать два и я собираюсь отправиться в долгий и трудный путь в медицинской школе, но когда я слышу это прозвище, я снова тот неуверенный в себе маленький ребенок, который прячется за надвигающейся тенью Papa. Фрэнки взъерошивает мои волосы и идет в ногу со мной, пока мы пересекаем липкий танцпол. Я отказываюсь смотреть вниз, предпочитая игнорировать то, через что прохожу. — Не волнуйся, я поговорю с ним.
— Спасибо, Фрэнки. Из всех телохранителей, с которыми приходится иметь дело, ты лучший.
Он хихикает, и теплый звук сотрясает его бочкообразную грудь. — Я единственный, кто у тебя когда-либо был, piccola, так что, черт возьми, лучше бы так и было.
Я ступаю на красную ковровую дорожку, подошвы моих кроссовок Jimmy Choo утопают в плюшевом материале, и боковым зрением я замечаю тень. Бархатный занавес раздвигается, и меня встречает дуло пистолета.
Вздох вырывается из моих сжатых губ, время замедляется. Все расплывается, кроме этой руки на гладком оружии, этого пальца на спусковом крючке. Раздается выстрел, и крик замирает у меня в горле.
ГЛАВА 2
Запертая в башне
Изабелла
Месяц спустя.
Бросив книгу на колени, я смотрю в окна от пола до потолка своей стеклянной клетки и выдыхаю. Густая зелень Центрального парка простирается внизу, взывая ко мне. Чего бы я только не отдала, чтобы еще раз прогуляться в тени высоких дубов.
Мой взгляд скользит по руке, к едва заметному шраму, сморщивающему кожу на бицепсе. Моя грудь сжимается, безжалостная боль сдавливает легкие. Не от старого пулевого ранения, а от воспоминаний о человеке, который отдал свою жизнь за мою.