Безымянный
Шрифт:
При этом сама она слегка изогнулась, подставляясь ласкам своего юного господина, и еще сильнее прижалась к нему, глубоко и одновременно прерывисто дыша ему в ухо. Насладившись ее грудями, он скользнул вдоль ее бархатного живота и, так же сделав незаметное движение, снял с ее широких бедер украшения, закрывающие ее пах. Оно вслед за нагрудником с легким шуршанием упало на пол у ног своей юной обладательницы, а между тем Мио стал ласково гладить бедра красавицы, чувствуя, как по ее телу при этом пробегает сладостная дрожь.
Вскоре он слегка подтолкнул ее к краю ложа,
Проснулся он как обычно еще до того, как солнце явило миру свой пылающий лик. Приподнявшись, он какое-то время смотрел на спящую около него Тану, после чего наконец встал и, сладко потянувшись, отправился в купальню. Погрузившись в теплую воду, он блаженно откинулся на край купальной чаши и снова вспомнил о вчерашнем приеме и о том необычном даре, что был преподнесен его отцу. Образ белой львицы снова предстал перед его внутренним взором, при этом его не оставляла мысль о странности всей этой ситуации.
В роли капа обычно оказывались самки иных племен, в основном тех, кто питался лишь плодами земли, а тут, насколько мог он судить, была что ни на есть чистокровная львица. У нее был необычайно редкий цвет шерсти и глаз, все же почему из нее вдруг решили сделать капа? Предположим, что она принадлежала к очень слабому племени, но обычно в таком случае, чтобы получить поддержку более сильного, самок отдавали в прайд в качестве продолжательниц рода, тем самым заключая почти нерушимый союз, а тут все было обставлено так странно и главное нелепо.
Он так и не смог дать ответ на этот вопрос, как его уединение было нарушено. В купальню вошла Кали, еще одна капа его собственного прайда. Это была довольно высокая самка водяной выдры. До того, как попасть в прайд, она успела стать довольно искусной и опасной воровкой. Поимкой которой озадачилось несколько племен, которым она немало насолила и времени у них ушло на это немало. Каждый раз, когда ее, казалось, уже совершенно точно загнали в угол и неизбежно должны были поймать, она всякий раз умудрялась ускользнуть, порой при этом не забыв прихватить что-нибудь ценное, словно насмехаясь над своими преследователями. Это лишь еще больше распыляло их, но в конце концов, удача отвернулась от нее и ее схватили.
Воровство в их мире каралось, пожалуй, еще больше, чем даже убийство, и ее неминуемо ждала совершенно заслуженная кара. Но тут на ее счастье в логово, где ее держали перед казнью, приехали Мио и еще несколько охотников. Увидев юную самку, обладающую прекрасными
Вот только чтобы исполнить это, Мио пришлось приложить немало сил и терпения, ибо Кали оказалась весьма свободолюбивой и не в меру безрассудной. Несколько раз она сбегала из прайда, а однажды ей даже удалось покинуть пределы самого логова. Но каждый раз он настигал ее, словно неотвратимый рок, и возвращал беглянку. Какое-то время он пытался достучаться до ее благоразумия, стараясь объяснить, какая незавидная участь ту ждет за пределами его прайда. Однако сделать это было, похоже, не под силу, пожалуй, даже самим Древним, ведь та не желала ничего признавать.
Неизвестно сколько бы это еще продолжалось, если бы однажды снова сбежав, пока Мио уехал из логова на несколько солнцеходов по поручению отца, и оставаясь вне стен прайда довольно продолжительное время, она, чтобы утолить свой голод, не прибегла опять к своему мастерству. Вот только, похоже, удача воровки так и не вернулась к ней, и она попала в скрытую ловушку, расставленную торговцем, к которому она проникла. Специально от таких, как она, "незваных гостей", где ее и схватили, после чего, как и полагалось, отправили в темницу. Это не сильно ее тогда встревожило, ведь она была уверена, что Мио заберет ее, как только ему станет все известно. Вот только солнцеъоды сменяли ночи, а он так и не появлялся, и тут наконец страх стал проникать в душу непокорной.
Наконец в ее клетку пришло двое стражей и, велев ей встать, вывели из клетки и куда-то повели. Она решила, что ее просто вернут обратно в прайд, но нет — ее привели в какой-то каменный мешок, свет в который проникал откуда-то из-под потолка сквозь закрытое толстой решеткой отверстие. Там посреди этого мрачного помещения стоял массивный плоский камень, поверхность которого покрывало множество бурых пятен и потеков. Кали подвели к этому камню и заставили встать рядом с ним на колени, после чего вокруг ее правого запястья обвязали веревку, свитую из высушенных жил твердокрыла, и натянули так, что ее лапа оказалась прочно привязана к поверхности жуткого камня. Невероятный ужас заставил сердце юной воровки биться с такой силой, что казалось еще немного, и оно просто вырвется из ее груди.
— Эй, что вы собрались сделать со мной?
Один из стражей, одарив ее презрительным взглядом, с нескрываемой издевкой произнес:
— Всего лишь то, что и с прочими воришками.
Затем он, повысив голос, крикнул кому-то невидимому, похоже, находящемуся за пределами каменного мешка:
— Эй, где этот лентяй? Он что, думает, я за него буду исполнять его обязанности.
Тут Кали попыталась освободиться и стала неистово дергать свою привязанную лапу, за что лишь получила сердитый толчок в спину от второго стража, стоящего в это время за ее спиной.