Безвременник
Шрифт:
Картина, ему открывшаяся, поначалу показалась вполне обыденной. Дюжина спортивных ребят, среди которых был и младший Ларионов, умело и с видимым азартом избивала примерно такое же количество пьяных парней постарше. Сопротивление последних было почти уже подавлено. Один лишь здоровый, лысоватый малый в матросском тельнике, яростно отбиваясь, ещё держался какое-то время. Вскоре, однако, и он, брошенный с силой о дерево, хрипя, сполз вниз по стволу, царапая спину мёртвой корой.
И тут Муханов заметил силуэт ещё одного человека, до того остававшегося вне поля его зрения.
– Хорош! – раздался его властный голос. – Пусть быдло существует. Давай все сюда!
Спортивные парни, всё ещё не остывшие от схватки, стали медленно и, видимо, нехотя к нему сходиться.
– Нормально! – снова донеслось до Муханова. – С быдлом только так!
Судя по голосу, человек этот был среднего возраста, спокойный и уверенный в себе. Муханов больше задерживаться здесь ничуть не желал. Он быстро вернулся назад, отыскал череп и, сунув его под мышку, заспешил к ближайшему пролому в ограде. На обезлюдевшей улице, поймав на себе испуганный взгляд случайного прохожего, сообразил, ЧТО несёт, и несколько пришёл в себя. «Пакет забыл, осёл…» Муханов останавился, достал газету, которую, к счастью, не выкинул, кое-как обернул череп и зашагал дальше.
Внезапно им овладело непонятное и навязчивое желание избавиться от свертка. Будто приступ случился. В какое-то мгновение он даже готов был зашвырнуть череп куда-нибудь подальше, не явись вовремя спасительная мысль. Воспрянув духом, Муханов ускорил шаг, затем побежал к остановке, куда выруливал припозднившийся троллейбус.
Заспанный Клюев открыл дверь только после пятого звонка. Муханов рассчитал всё. Удивление на лице бармена едва начало сменяться гневом, когда Вадим сунул ему в руки череп и проворно сбежал вниз по лестнице. Уже выходя из подъезда, услышал, как щёлкнул замок на третьем этаже. Всё – ему стало легче.
Городской транспорт закончил работу, и неблизкий путь домой предстояло проделать пешком. Муханов о том, впрочем, не жалел. Он шёл, расправив плечи, вдыхая полной грудью прозрачную тёмную свежесть. Ему давно так превосходно не дышалось.
Около трёх часов ночи он остановился перед дверью своей квартиры. И тут, несколько раз обследовав все карманы, с недоумением обнаружил, что ключей у него нет. Он так и не вспомнил, брал ли их с собой утром. «Не дай бог, посеял ТАМ… Опять тащиться».
Позвонил – никто не откликнулся. Муханов звонил ещё и ещё, потом несколько раз пнул ногой дверь. Наверняка разбудил соседей. «Всё ясно, – рассудил он наконец, – предки остались на даче, а ЭТОТ ночует у какой-нибудь тёлки или сюда привёл». Он уселся на бетонную ступень и привалился плечом к перилам.
ЭТОТ, младший брат Гоша, получил сполна – Муханов мысленно устроил ему крупный разнос и, лишь представив искреннее раскаяние порицаемого, успокоился. Потом переключился на что-то более приятное, голова слегка затуманилась, и, в конце концов, его сморило, несмотря на то, что в подъезде было весьма прохладно.
Пробудившись, он поначалу никак не мог понять, где находится и что с ним происходит. Ещё больше удивился, увидев перед собой Гошу.
– Вставай! –
– А… А ты… – бессвязно пробормотал Муханов.
– Б! А – я. Нажрался опять что ли? Ну-ка, дыхни! – Гоша взял брата под мышки, поставил на ноги. – Вроде не пахнет. Ключ посеял, да?
Муханов не ответил. Растирая лицо ладонями, он думал о том, что золотые времена, когда можно было воспитывать младшего брата всеми доступными способами, канули в Лету. Вон какой шкаф вырос!
– Ладно, – миролюбиво произнёс Гоша, – у меня свой есть. Пошли спать, пятый час уже.
Выйдя из ванной, он заглянул в комнату брата. Тот лежал в постели, накрывшись с головой одеялом.
– Эй, Вадик! Не спишь ещё?
Из-под одеяла донеслось недовольное «сплю».
– Не очень тебя сильно… ну это самое?
Вадим резко приподнялся.
– Откуда ты знаешь?
– Да я там был, – спокойно ответил Гоша.
– Что?! Где?
– Ну, там… где и ты.
– Я тебя не видел…
– Правильно, я был в другом конце. А потом Серёга Ларионов сказал.
Вадим сел на кровати, запустил пальцы в спутанные волосы.
– Не понимаю. Ты-то чего там делал?
– Что и все, – усмехнулся Гоша. – Тренировался. Порядок наводил.
– Чего, чего? – в явном замешательстве, сморщив лоб, переспросил Вадим. – Объясни хоть. Ни черта не понимаю!
Уж кто-кто, а он-то хорошо знал, что Гоша ничего не делает просто так, «для души». ЭТОТ всегда ставил перед собой вполне ясную цель и шёл к ней напролом, не брезгуя, впрочем, и обходным манёвром. Будь то благосклонность желаемой девочки или повышенная стипендия. Он имел от жизни ровно столько, сколько было ему под силу.
И сейчас он стоял в дверях, крепкий, уверенный в себе, и смотрел на старшего брата с небрежным, незлобивым превосходством.
– А пока сам не поймёшь, – сказал Гоша, неожиданно вздохнув, – так и будешь в осадке лежать. И жалко тебя, дурака, – брат всё же. Ну ладно, спи.
– Ты так и не ответил.
– Ты сам должен себе ответить. – И, не желая вдаваться в подробности, Гоша вышел.
Обескураженный, Муханов встал и отправился на балкон курить.
Сентябрьское утро оказалось на удивление прохладным, но он стойко решил не спеша прикончить сигарету. Он загадал, что, если сделает это, всё переменится к лучшему. От сна не осталось и следа.
В полдень он снова был на Георгиевском кладбище. Долго кружил вокруг ТОГО места. Подмечал, нет ли кого поблизости. Наконец выбрал момент, собрался с духом, подошёл. То и дело оглядываясь, принялся подобранной палкой ковырять землю и мусор вокруг могилы.
Провозившись с четверть часа, наткнулся-таки на ключи. Лежали они на самом краю ямы, припорошённые выбранной накануне землёй. Он схватил их, сунул в карман. В связке ключей было три: от квартиры, от дачи и ещё один, выданный ему завхозом СМУ, где Муханов подрядился «скалымить» на изготовлении наглядной агитации. Этот ключ был от «художки» – временно выделенной в его распоряжение, наполовину заваленной старым паркетом и древесностружечной плитой пыльной комнаты.