Безупречные
Шрифт:
Доктор сказал это просто стресс.
Она встала и умыла свое лицо холодной водой, глядя на себя в зеркало: длинные светлые волосы, изумрудно зеленые глаза, заостренный подбородок.
Ее кожа была безупречна, а зубы белоснежно белыми.
Это было нелепо, что она не выглядела так же ужасно, как чувствовала себя.
В ее голове снова возникло уравнение: Э знала про Тоби и Дело Дженны.
Тоби вернулся.
Поэтому, Тоби должен был быть Э.
И он просил Спенсер держать
Все ее мучения в шестом классе снова возобновились.
Она вернулась в свою спальню и прижала свой лоб к окну.
Слева была их семейная мельница. Она уже давно не работала, но родителям нравилось, что она придавала настоящий сельский вид их двору.
А справа по всему газону семьи ДиЛаурентис была полицейская лента с надписью "Не Пересекать".
Место упокоения Эли, которое было покрыто цветами, свечами, фотографиями и другими вещами в ее честь, становилось больше.
Через улицу от этого дома был дом Кавано.
Две машины у дороге, баскетбольная сетка во дворе, небольшой красный флажок на почтовом ящике.
Со стороны все казалось таким нормальным.
Но вот на самом деле…
Спенсер закрыла глаза, вспоминая май седьмого класса, год спустя после того "дела Дженны".
Она села на поезд до Филадельфии, чтобы встретить Эли в городе и пойти за покупками.
Она была настолько занята, печатая Эли сообщение на своем новом телефоне, что проехала 5 или 6 остановок, пока поняла, что кто-то сидит напротив.
Это был Тоби.
Смотрит на нее.
Ее руки начали трястись.
Весь год Тоби был в школе-интернат и все это время Спенсер его не видела.
Как всегда его волосы свисали на глаза, на нем были огромные наушники, но что-то в Тоби в тот день было… сильнее.
Страшнее.
Чувство вины, беспокойство по поводу случая с Дженной, которые Спенсер пыталась скрыть, нахлынули на нее с новой силой.
Я доберусь до тебя.
Она не хотела ехать с ним в одном поезде.
Она высунула одну ногу с сидения, потом вторую, но рядом прошел кондуктор и ей пришлось остаться на месте.
– Ты едешь на 30-ю улицу или на Восточный Рынок?
– внезапно спросил он.
Спенсер отшатнулась.
– Тридцатая, - прошептала она.
Когда проводник ушел, она взглянула на Тоби еще раз.
Его лицо расплылось в широкой и зловещей улыбке.
Через секунду его лицо было снова беспристрастным, но его глаза говорили: только.
Ты.
Подожди.
Спенсер вскочила и перешла в другой вагон.
Эли ждала ее на платформе тридцатой улицы. Когда ои взглянули на поезд, Тоби смотрел прямо на них.
– Я вижу, кого-то выпустили из его маленькой тюрьмы, - сказала Эли с усмешкой.
– Да.
Спенсер
– А он все еще неудачник с большой буквы "Н".
Но через пару недель Эли исчезла.
А это уже было не так смешно.
Громкий звук из компьютера Спенсер испугал ее.
Сигнал известил о новом письме.
Она быстро подошла к компьютеру и открыла письмо.
Привет любимая!
Не разговаривал с тобой уже 2 дня и схожу с ума.
– Рэн.
Спенсер вздохнула, чувствуя волну нервного возбуждения.
Когда ее сестра привела Рена на семейный ужин и Спенсер увидела Рена, что-то с ней произошло.
Как будто он заколдовал ее в ту секунду, когда появился в ресторане "Мошулу", сделал глоток красного вина и взглянул ей в глаза.
Он был британцем, экзотичным, остроумным и любил те же группы инди, что и Спенсер.
Он так не подходил ее идеальной, податливой сестре Мелиссе.
Но он так подходил для Спенсер.
Она это знала… И похоже, он это тоже знал.
До того, как Мелисса увидела их целующимися в пятницу вечером, между Спенсер и Рен были двадцать минут неповторимой страсти.
Но так как Мелисса болтлива, а родители Спенсер всегда вставали на ее сторону, то они запретили Спенсер видеться с Реном.
Она очень скучала по нему, но что ей было делать?
Чувствуя беспокойство, она спустилась по лестнице и прошла по длинному, узкому коридору, где ее мать повесила пейзажи Томаса Коула, которые она унаследовала от их отца.
Она зашла в их семейную большую кухню.
Ее родители восстановили ее, какой она была в 19 веке, за исключением новой рабочей поверхности и современной бытовой техники.
Семья собралась за кухонным столом. На ужин была тайская еда из ресторана.
Спенсер застыла на пороге.
Она не разговаривала с ними с похорон Эли. Туда она приехала одна и почти не видела их после во дворе.
На самом деле она не разговаривала с ними с того момента, как они сделали выговор по поводу Рена два дня назад, а сейчас они снова наказывают ее, начав ужинать и не позвав Спенсер.
И у них были гости.
Ян Томас, старый друг Мелиссы и первый ее бывший, кого поцеловала Спенсер, сидел на месте Спенсер.
– О, - воскликнула она.
Ян был единственный, кто посмотрел на Спенсер.
– Привет, Спенс! Как дела?
– спросил он так, будто ужинал на кухне Хастингсов каждый день.
Для Спенсер было тяжело, что Йен тренировал ее команду по хоккею на траве в Розвуде.
– Все хорошо, - сказала Спенсер, переведя взгляд на свою семью, но никто не смотрел на нее и никто не объяснил ей, почему Йен сидел на их кухне и ел тайскую еду.