Безумный бог
Шрифт:
– Правда заключается в том, что Йахту Звим – жалкий маленький божок, недостойный даже одного взгляда Единственного! – Я задумал разозлить Физула настолько, чтобы он позабыл о моем очищении и вытащил на свет «Истинное жизнеописание» только для того, чтобы я умолк. – Когда ты умрешь, Кайрик отберет твою душонку у твоего жалкого божка и будет мучить ее тысячу лет в подвалах Разбитой Твердыни!
Физул вспыхнул от гнева и, подняв руку, закатил мне сильнейшую оплеуху, свалившую меня с ног. Упав прямо на Тиру, которая только-только начала
– Ударь еще раз! – Я поднялся с земли, пошатываясь, и зашаркал обратно к Физулу. – Ни одному служаке ничтожного Займа не удастся причинить мне вред.
Верховный Тиран поднял было руку, но вовремя опомнился и просто смахнул грязь с моих голых плеч.
– Прости, что не сдержался. Я здесь для того, чтобы помочь тебе. – Он развернул меня к орудиям пытки. – Какое выберешь, Малик? Капельницу? Запахи? Угрей?
Во рту у меня пересохло. Мой выбор был очевиден: ванна с угрями была самой быстротечной пыткой из всех. Но я все никак не мог оторвать взгляда от Тиры, которой до сих пор не удалось подняться с земли.
– Я выбираю…
Слова не шли у меня с языка, а взгляд остановился на пытке каплями. После длинного пути было бы неплохо несколько часов полежать на столе. Я мог бы закрыть глаза и проспать несколько дней.
А почему бы и нет, разве я мало сделал для Единственного? Многие годы жил как нищий, в холоде и голоде, побывал в кипящем рве, «сражался с мертвяками, день и ночь скакал по просторам Фаэруна. А что сделал для меня Единственный, кроме того, что дал мне злобную подлую кобылу и убил мою жену, пригрозив при этом проклятием, если меня ждет неудача?
Пока я все это обдумывал, ко мне вернулось то отчаяние, каким я терзался у стен Кэндлкипа. Я вспомнил, как очнулся среди останков воинов Дивизии Черной Шпоры и отверг Кайрика в своем горе и как он явился, чтобы заставить меня ощутить ужас, какой постигает Неверных в смертный час, как он вернул меня на Путь Веры, как он дал мне шанс спасти мою несчастную душу и оказал мне честь, обменявшись со мной сердцами. Я понял, что у меня нет никакого выбора.
– Так что это будет, Малик? – Физул шагнул к ванне с угрями, на его лице играла насмешливая ухмылка. – Ванна?
Я быстро кивнул, пока не растратил смелости.
Физул удивился:
– Ты серьезно? Ванна?
– Я буду думать о Йахту. – Я попытался говорить презрительно, но голос звенел от страха. – Одно его имя такое же сколькое, как угорь.
Рот у Физула задергался, но он, тем не менее, заговорил спокойно:
– Странно, а я был уверен, что ты выберешь капельницу. – Он внимательно посмотрел на меня и убедился, что я, не отрываясь, смотрю на ванну с черной водой. – А ты, однако, выбрал самую болезненную пытку. Почему?
Я не ответил, опасаясь, что заклинание Мистры заставит меня выболтать правду.
Физул тогда подождал секунду, а потом пожал плечами, словно смиряясь с моим выбором.
– Ладно…
Тира, не переставшая, дрожать после принятой процедуры, подошла, чтобы помочь Физулу запихать меня в ванну. Физул поднял руку, останавливая ее:
– Погоди. Я дам Малику то, что он просил. Теперь он должен дать кое-что мне.
– От меня ты получишь разве что пот из подмышек! – выпалил я. – Это все, чего заслуживает любой поклонник Йахту Звима.
Тира собралась дать мне коленом в незащищенный пах, но поскользнулась в луже воды и грохнулась на пол. Я так и не понял: то ли защита Тира помогла, то ли она упала из-за собственной слабости.
Физул нахмурился, но продолжал смотреть на меня.
– Брось, Малик. Я всего лишь прошу сказать, кто тебя прислал. – Верховный Тиран подошел ко мне совсем близко и заговорил вкрадчивым голосом; – Никакого вреда в том не будет. Я и так все знаю.
– Разве? – Прокисшее сердце Кайрика подскочило к самому горлу, но потом я понял, что Физул либо солгал, либо ошибся. Ни одна живая душа не знала о моих планах относительно «Истинного жизнеописания Кайрика». – Тогда зачем мне что-то говорить тебе?
– Ты сам должен признаться. Только так можно полюбить правду. Скажи, кто прислал тебя, и я позволю тебе принять ванну с угрями.
– Позволишь? – Перспективка меня не очень соблазняла. – А я, в свою очередь, позволю тебе лизать пятки Истинным Верующим, когда закончится Год Кровавый Бойни!
– Понятно. – Лицо Физула исказилось до уродства. Он схватил меня за руку. – Так чего же ты боишься больше, чем лохани с электрическими угрями?
Верховный Тиран оттащил меня от емкости с водой и подвел к пытке запахами. Он сдернул сразу все крышки, наполнив комнату смесью таких ароматов, что дышать стало невозможно.
– Отбросы? Падаль? Мертвечина? – Он внимательно вглядывался в меня, надеясь, что я выдам свой страх, но я оставался прежним, и он покачал головой. – Видимо, нет. Ты ведь кайрикист, а значит, привык к подобным вещам.
– Потому что так пахнут трупы Преданных Йахту Звима, и нам частенько приходится их нюхать! – Но магия Мистры заставила меня добавить: – Сам-то я никогда их не нюхал, но слышал от других.
Физул потянул меня к следующему орудию и, схватив за наручники, перебросил на стол. Он растянул меня так, что моя шея как раз пришлась на деревянную подушку.
– Водички? – Физул уже начал рычать, и я увидел, что мой план срабатывает. Он повернул краник, и одна-единственная капля ледяной воды упала мне на губу и скатилась в ноздрю. Я не пожаловался, и тогда мой мучитель покачал головой. – А может быть, твоей пыткой является время?
– Ты пес и поклоняешься псу!
Физул улыбнулся:
– Тира сказала, что ты отказался заночевать в храме. – Он склонился к моему лицу. – Ты что, торопишься, Малик? Кайрик назначил тебе крайний срок? Это он хочет расправиться со мной?