Безумные
Шрифт:
— Все возможно, — уклончиво отвечаю я, не переставая улыбаться. — Так почему на тебя все пялились?
— Где мы встречались? — игнорирует она мой вопрос. Внимательно смотрит на меня, проходится взглядом по моему лицу, словно сканирует. — На выставке какой-нибудь?
Я хмыкаю.
— Или в театре? — продолжает предполагать она. — Послушай, я не могу так больше, просто скажи, где мы виделись?
— Ты действительно не узнаешь меня? — спрашиваю я, внимательно взглянув на нее. — Ну же?
Похоже,
— Ладно, забудь, — отрезаю я и разворачиваюсь на пятках. Может, оно и к лучшему. Ведь пойми она, что я и есть тот самый Безумный Макс с закрытой вечеринки в клубе, с которым она целовалась до умопомрачения и который так гадко выставил её за дверь, вряд ли бы еще хоть раз заговорила со мной. И уж явно не пришла бы больше в клуб. И, наверняка бы, залилась краской смущения. — Кофе будешь? — бросаю я через плечо. — Вон тот самый киоск.
— Ладно! Только скажи, где мы встречались раньше, иначе я сейчас сломаю мозг.
Иду вперед, Каролина рядом.
— Почему ты улыбаешься? — спрашивает она, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Ей-богу, я сейчас просто с умай сойду, если не выясню…
— В театре, ты угадала, — говорю первое, что приходит в голову. Никогда не был в театре. — Уже не помню, когда точно. Просто мы сидели рядом, и твое лицо мне запомнилось.
Заказываю два больших стакана Латте. Расплачиваясь, замечаю любопытный взгляд Каролины, что стоит чуть в стороне и изучает, кажется, каждое мое движение.
Данил назвал меня придурком, с чем я сейчас, пожалуй, не могу не согласиться. Притворяюсь завсегдатаем театральных постановок, называюсь вымышленным именем, что редко делаю даже на закрытых вечеринках, а все ради чего? Не могу не признать, что делать все это меня подначивает обыкновенное человеческое любопытство: кто эта Каролина в реальной жизни?
— Наверное, твое лицо мне тоже запомнилось, — задумчиво говорит она и слабо кивает. Такое чувство, что сама себя в этом убеждает. — Ладно. Выяснили.
— Угу. — Протягиваю ей высокий стакан с белой крышкой и беру свой. Каролина благодарит меня, наши взгляды встречаются. — Так и где твоя машина? — спрашиваю я, оглядев дорогу. Без маски её взгляд совершенно другой: неловкий и несколько напряженный.
— Возле центрального парка.
— Совсем рядом! — прячу улыбку за стаканом. — Не замерзла?
— Нет, кофе горячий, согревает. В центре туго с парковкой, так что…
— Пойдем, проведу тебя.
— Не стоит.
— Да я просто ноги размять хочу, а не то, чтобы прям целенаправленно тебя провожать.
Она тихонько смеется и делает небольшой глоток кофе. Неопределенно пожав плечами, Каролина обходит меня и медленно бредет по тротуару. Да уж,
— Так может ты расскажешь мне, почему на тебя все пялились?
Каролина по-детски хмурится и отрицательно качает головой.
— Надо было молчать, — заключаю я, засунув одну руку в карман парки. — Ты бы до сих пор думала, что я какой-то там друг твоего бывшего и…
— Мне очень неудобно перед тобой, — перебивает она, повернув ко мне голову. — Глупо вышло, но я сама виновата. Порой нужно скотчем рот заклеивать.
— Ты точно не была тогда голой?
Она улыбается и чешет нос:
— Я болела. Выглядела паршиво, как тогда на вашем объекте. А может и еще хуже.
— Не припомню, чтобы ты выглядела паршиво.
— А по-моему, тебя мой внешний вид ой как забавлял! Ты все время улыбался.
— Лишь потому что ты меня не узнала.
Это правда.
— Ну, я, знаешь ли, просто физически не могу запомнить всех людей, с которыми когда-то и где-то вместе бывала.
— А говорила, что у тебя хорошая память.
Каролина сдержанно выдыхает и, поджав губы, оглядывает меня. Молча переходим дорогу, слившись с толпой, что спешит к автобусной остановке.
— Тебе вовсе необязательно провожать меня к машине.
— Я же говорю, хочу размять ноги. Ты здесь вообще ни при чем. Почему ты решила, что я к тебе клеюсь?
— Что?! — ахает она, хлопая глазами. — С чего ты взял это?
— Ты же сама сказала, что мол, ты, паренек, зря теряешь время и силы, я не стану пить кофе или еще чего-нибудь с другом моего бывшего. Разве не так все было?
— Давай не будем об этом, ладно?
— Ладно. — Выдерживаю десять секунд тишины, а потом снова спрашиваю: — Ты ведь понимаешь, что я не клеюсь к тебе?
— Ты просто разминаешь ноги, — кивает она.
— Умница.
Наши взгляды встречаются. В сотый раз мы глядим друг другу в глаза, а она отказывается вспоминать меня. Почему я запомнил её нежный сверкающий взгляд? Почему, только взглянув на мягкие губы, мысленно зарылся в сладкие воспоминания, когда проводил по ним пальцем и языком?
Неужели тот Безумный Макс совершенно не тронул её? Не покорил? Не запомнился?
— Значит, ты рассталась с парнем, — констатирую я, глядя себе под ноги. — Можно узнать, почему?
— Нет, — с улыбкой отвечает она.
— Так я и знал.
— Умница.
Улыбаемся друг другу. Идем в ногу, не спеша.
— Что бы еще такого у тебя спросить… У тебя есть собака?
Каролина смеется и отрицательно качает головой.
— Ладно, а кот?
— Не-а.
— Может, хотя бы кактус на подоконнике?