Безумие

Шоу Джейми

Первый раз мы практически дошли до конца... что же, вся ночь была до ужаса сбивающей с толку. Сначала, когда я поинтересовался, почему она хочет меня, и Персик смолкла в середине предложения, которое началось с «Потому что я…», я подумал, что она собиралась признаться мне в любви. Мое сердце гремело в груди в равной мере от страха и надежды. Я хотел услышать это, но оглядываясь на прошлое, не знаю, был ли готов. Потому что, когда девушка отказалась ответить мне, я начал сомневаться. Мы оба делали вид, будто

ничего не произошло, пока я не надел презерватив и не толкнулся в нее, а она сообщила мне, что девственница, и взорвала мой гребанный разум.

Я до сих пор не понимаю, как или почему ее недоумок-бывший встречался и жил с ней три гребанных года и ни разу не переступил черту, но рад, что он не сделал этого.

Когда я нашел ее спящей на полу ванной, почувствовал себя самым главным мудаком в мире. Я взял Роуэн на руки и отнес в свою комнату, и до меня с ослепляющей ясностью дошло, почему мне захотелось надрать зад самому себе за то, что смутил ее. И почему мысль о том, чтобы лишить ее девственности (то, чего я всегда избегал делать с другими девушками), внезапно стала единственной вещью, о которой я вообще мог думать.

Я любил Персика и хотел сказать ей об этом, но боялся потерять, если она не чувствовала то же самое ко мне. Так что вместо того, чтобы признаться, сказал ей спросить меня, почему я хочу ее. Если бы она хотела знать, я бы ответил ей, но если нет – не стал бы на нее давить и всё рушить. Мне должно было быть больно, когда она отказалась спрашивать, но затем Персик поцеловала меня и сожгла мой мозг. Я опустился вниз, потому что хотел дать ей всё, и когда она таяла у меня во рту, смаковал каждую каплю.

Роу сказала мне достать презерватив, и мое сердце поскакало, словно премированная клейдесдальская лошадь, но одного взгляда в глаза было достаточно, чтобы понять, что девушка всё ещё была на пике оргазма, и если бы я толкнул ее дальше, то лишь воспользовался бы ею.

Я слишком сильно любил Роэун, чтобы так поступить, даже несмотря на то, что был уверен, что к утру умру от стояка. Так что я перекатился на ее половину кровати и крепко прижался к ней, держа в своих объятиях, пока она не провалилась в сон.

Следующим утром я запаниковал, когда проснулся и обнаружил, что она ушла. Я выбежал из спальни и обнаружил Джоэля на диване. Он рассказал мне, что Персик ушла вместе с Ди. Запустив пальцы в волосы, я снова и снова спрашивал его, сказала ли она что-то перед уходом, и что он знает. Парням было интересно, почему я так схожу с ума, но что я мог сказать им? Я слишком далеко зашел, и теперь она даже не захочет смотреть на меня?

Я сел на полу своей спальни и пялился на телефон, пока не набрался смелости написать ей сообщение. Спросил, почему она сбежала и секунду спустя самое странное сообщение, когда-либо виданное

мною, появилось на экране.

Прости за прошлую ночь. Знаю, что тебе не нужны отношения. Я не хотела становиться одной из тех девушек.

Она просила прощения? У меня? Мой мозг был не в силах переварить это сообщение, так что я написал ответ: «Одной из тех девушек?»

Тех, которые хотят от тебя большего.

В течение нескольких секунд я косился на телефон, после чего позвал Шона и Джоэля. Затем рассказал им, что произошло с Персиком (минуя приятную часть и то, что она была девственницей, так как это был секрет, которым она поделилась со мной, и я унесу его с собой в могилу), и спросил их, означало ли это сообщение то, что я думал. Означало ли оно, что Персик хотела быть моей девушкой?

Они сказали мне, что я хренов идиот, раз мне понадобилось сообщение, чтобы понять это, и я медленно осознал, каким мудаком был. Она думала, что я не хотел отношений, и в некотором роде так и было. Другие девушки хотели встречаться со мной по уйме ебанутых причин, но они не были Персиком. Я не хотел девушку – я хотел лишь ее, во всех смыслах этого слова.

Пришло ещё одно сообщение, в котором она интересовалась, были ли мы по-прежнему друзьями, но, черт возьми, нет, мы не были друзьями. Я так устал притворяться, что не хочу абсолютно всего от нее. Проснувшись без Роуэн рядом со мной, я заволновался, что больше никогда не смогу уснуть вместе с ней снова. Это вбило немного здравого смысла в мою голову, и я понял, что мне нужно набраться смелости и сделать всё возможное, чтобы быть с ней.

Когда несколько недель спустя она спросила меня, почему я предложил ей стать моей девушкой со сцены Mayhem, я ответил, что хотел, чтобы весь мир знал о моих чувствах к ней, но это была лишь часть правды. Также в моей голове звенело слово «друзья», и мне было страшно быть отвергнутым, что, кажется, было бы в сотый раз в моей жизни. И все сто раз это была одна и та же девушка, владеющая силой разбить мое сердце. Я завершил выступление и покинул сцену. Сердце пульсировало в горле, когда увидел ее, ждущую меня.

Я полагал, что услышанное от нее «да» сделает меня самым счастливым мужчиной на земле, но это даже не идет ни в какое сравнение с тем, что я испытал, когда она призналась мне в любви. До Персика «любовь» была простым словом, которое девушки выкрикивали мне из толпы, но теперь я знал его истинное значение.

Это – безумие. Это – навсегда.

Это – она.