Безумие
Шрифт:
Софии в машине не было. Кирилл, побросав покупки на сидение, захлопнул дверь и направился к подъезду. Он поднялся на нужный этаж и увидел, что дверь в квартиру открыта. Он вошел. Увидел Софкину куртку, висящей на крючке. В квартире было тихо. Голоса любимой он точно не слышал только какое-то невнятное бормотание. Он пошел в направлении этого звука. Толкнул закрытую, но не запертую дверь и застыл на пороге.
Прямо в центре комнаты было яркое красное пятно. Кровь! На кровати сидел мужчина, Матвей, и качал на руках укрытое пледом тело Софии.
Матвей баюкал ее на руках и постоянно повторял:
– Моя София, моя, моя, моя. Любимая моя. Любимая, спи.
Кирилл попятился назад. Кажется, что-то упало и разбилось, но Матвей даже не обернулся. Он гладил окровавленными пальцами лицо Софии и иногда прикасался губами к ее лбу.
*
– Кирилл, - Ксюша смотрела на мужчину, нетвердой походкой вышедшего из подъезда. Он был бледен, и выражение лица у него было таким, словно он призрака встретил.
– А где София, нам ехать нужно.
– София…. Он убил ее…. Он ее убил!
Его согнуло пополам и вырвало.
Ксения с Димой выскочили из машины.
– Кто убил? – девушка тормошила его за плечо, но Кирилл только опустился на колени на еще нерастаявший снег и закрыл лицо руками.
Ксюша хотела бежать в подъезд, но Дима схватил ее за руку.
– Пусти меня! – она пыталась вырвать руку. – Там София!
– Стой, Ксеня. – Дима набирал на сотовом какой-то номер и кому-то звонил.
– София…. – Кирилл кажется, плакал.
*
Софию похоронили в свадебном платье. В том самом, в котором она должна была идти под венец с Кириллом. И отпевали ее в той самой церкви, в которой должны были венчать.
Кирилл стоял у ее гроба с сухими глазами. Он не плакал и не клялся отомстить всему свету за смерть возлюбленной. Он только молча смотрел на ее укрытое вуалью лицо. Смотрел и не отводил глаз.
Перед тем, как на гроб любимой опустилась крышка, он шагнул к нему и, откинув покрывало, взял ее холодную руку и надел кольцо на безымянный палец. Кольцо, которое было куплено для свадьбы. Второе уже было на его правой руке.
– Сердце, мое…. Незабудка моя. Ты дождись меня, ладно. Когда-нибудь мы будем с тобой вместе, обещаю. И прости меня.
После похорон Кирилл поехал домой. Он хотел просто остаться один. Но Дима поехал с ним. Кирилл молчал до того момента, когда Дима перешагнул порог его квартиры.
– Дим, ты зачем за мной ходишь?
– Не хочу оставлять тебя одного.
– Что ж, проходи.
Он прошел в кухню, достал из холодильника водку, из серванта две рюмки. Поставил на стол фотографию Софии в черной рамке. Налил себе и другу, выпил.
– Ты зря боишься, что я что-то сделаю с собой, Дим. Тогда я попаду в ад. А мой ангел ждет меня совсем в другом месте. Ты бы лучше шел к Ксюшке.
Кирилл налил еще.
– Я, к сожалению, не смогу присутствовать на вашей свадьбе, ты
– С ума сошел? Смерти ищешь?
– Нет, Дима! С ума. Сошел. Не я…. И я не стану искать смерти…. Она сама найдет меня.
Он налил еще.
– Я просто не могу здесь больше находиться! – Он сжал голову руками. – Здесь все напоминает мне о ней. И я боюсь, что однажды взорву лечебницу, где находится этот чертов псих!
Ты береги Ксеньку, друг, ты даже не представляешь, на какой тонкой ниточке держится счастье. Один миг и все…. Зачем я ее отпустил! Ведь знал же, чувствовал - нельзя!
Знаешь, на самом деле не так уж важно, с тобой та, которую ты любишь, или с другим мужчиной. Главное, что она жива. Что смеется или плачет, любит тебя или ненавидит. Но живет… Я хочу ее просто увидеть. Просто находиться рядом. Просто хотя бы иногда видеть ее и знать, что мы дышим с ней одним воздухом. Я думал, счастье – это обладать любимой, целовать ее, прикасаться к ней. Какой же я был дурак! Все это счастье я бы отдал, чтоб вернуть ее.
Я никогда не забуду, как нашел ее, никогда. Ее глаза…. я постоянно вижу ее мертвые глаза! Я не могу забыть. Это мое наказание за то, что я виноват в ее смерти. Каждую ночь мне сниться, что я не отпускаю ее. Каждую ночь! Я пытаюсь ее спасти. Я увожу ее…. А потом просыпаюсь, а ее нет. Ее нет, и никогда не будет в моей жизни. Ее нет в этом мире, а я есть. Лучше бы было наоборот!
– Но ты же знаешь, что не виноват. Это не ты убил ее.
– Не я…. Но я не послушал ее тогда. Она любила его и была счастлива. А я все сломал. Я сломал их жизнь, а он сломал ее. Перерезал, как тонкую травинку косой…. Моя незабудка…. Уходи, Дим, я хочу побыть один.
Вскоре Кирилл и правда, ушел по контракту в какую-то горячую точку. Его друзья больше никогда его не видели.
Эпилог
В комнате с белым потолком, мягкими стенами и решетками на окнах сидел пациент в смирительной рубашке. Сейчас он был спокоен, но несколько минут назад, до того, как дюжие санитары скрутили его и вкололи успокоительное, он метался по палате и кричал:
– София! София! София!
Матвей Ольховский был спокойным пациентом. За год, что он провел в стенах лечебницы для умалишенных преступников, таких срывов было очень мало. Обычно он сидел у окна, смотрел и улыбался, словно видел там что-то доступное только ему одному.
Но наступал момент, и он принимался звать эту самую Софию. Звать так истово, словно от этой Софии зависела его жизнь. Не все санитары и медсестры знали, какая трагедия срыта в этом простом женском имени.
Его отец хотел забрать сына в свою клинику. Он клялся, что поставит решетки на окнах, что будет содержать его в таких же условиях, как и в этой специальной больнице. Но ему не позволили это сделать. Тогда он закрыл свою клинику и устроился работать туда, где содержали его сына, простым врачом.