Безумие
Шрифт:
Мы залезаем в автобус. Все по-прежнему шутят, а я также недоверчиво поглядываю на водителя. Это снова кролик. Ничего не могу поделать и снова хватаюсь за руль, пытаясь спасти автобус.
– Нет, Алиса, - раздается крик Адама из-под капюшона.
– Не делай этого.
– Он до сих пор думает, что это я убью
Внезапно, Адам снимает капюшон. Это душераздирающий момент. В это самое мгновение я вижу его лицо. Катись оно все к черту, я не знаю, что и думать. Парень в капюшоне - Джек Даймондс. Если поменять местами буквы в имени Джек Даймондс, получится Адам Джей Диксон [20] , не забывая о том, что “икс” [21] превращается в буквы “К” и “ЭС” в Джек Даймондс. Должно быть, мой разум провернул этот трюк, чтобы сбежать от ужасной правды, что именно я убила Адама в школьном автобусе. В конце воспоминания кролик вновь появляется в зеркале. Он убирает торчащие волосы с лица, и это оказываюсь я. Это всегда была я.
20
прим. пер. Jack Diamonds - Adam J Dixon
21
прим. пер. английская x читается как “экс”, в нашем случае ДИКСон
Я падаю на колени, и роняю зеркало, разбивая его на кусочки. Я не знаю, что настоящее, а что нет. Я не знаю, почему я убила тех людей в автобусе. Неужели я выдумала личность Джека? Все произошло лишь в моем воображении? Но как это возможно? Он ведь столько раз спасал меня? Или, как сказала Вальтруда, я никогда не покидала
Я встаю и хватаюсь за прутья окна, что на моей двери и начинаю вопить:
– Я не сумасшедшая, - рыдаю я. Я стучу кулаками по двери, но никто не отвечает. Да и с какой стати? Я всего лишь чокнутая девушка в подвале психиатрической лечебницы.
– Кто я в этом мире?
– бормочу я, уставившись на длинный коридор. Он кажется бесконечным с того места, где я стою.
Мне необходимо выяснить, что я не сумасшедшая. Мне нужно встретиться с Пилларом. Уж он-то не может быть плодом моего воображения. Я не знаю, как долго я смогу выждать. Я погибаю здесь.
Оджер медленно приближается к моей палате, когда я долго не перестаю кричать. Коридор темен, но я узнаю его по лысине.
– Я же говорил тебе, Алиса, мы все здесь безумцы, - произносит он и мое замешательство возрастает. Зачем Оджеру говорить такое?
Мне удается разглядеть его, лишь когда тусклый свет из моей палаты освещает его лицо. Он становиться перед зарешеченным окном моей двери, и все тут же обретает смысл. Он - Чешир. Я узнаю его по ухмылке.
– Теперь, если извинишь меня, мне нужно устроить мировой Апокалипсис.
– Он мгновение смотрит на меня, а потом отворачивается, насвистывая и уходя прочь. Пока он удаляется, я слышу, как он бормочет детскую песенку:
Когда она была нормальной, она была очень - очень нормальной.
А когда она сошла с ума, она стала Алисой.
КОНЕЦ…