Безумцы
Шрифт:
Лайнер «Спид» стартовал с аэродрома Хикэм в Пирл-Харборе на рассвете 27 октября 1938 года. Кроме всего прочего, он имел на борту германскую бомбу замедленного действия… В Америке самолета не дождались…
И вот сейчас вдруг отыскался его след!
Канарис с тревогой следил, как Абст хлопочет подле больного.
Удастся ли привести Бретмюллера в состояние, при котором он сможет отвечать на вопросы?..
Прошло еще несколько минут. Наконец легкий румянец окрасил щеки командира «Виперы». Он открыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул
– Можете продолжать, – сказал Абст.
Канарис благодарно закивал.
– Вы упомянули, что слышали голос самолета, – поспешно сказал он, обращаясь к Бретмюллеру. – Как это понять?
– Дело было под вечер. До этого мы сутки шли под водой. Когда, по расчетам, наверху стало смеркаться, я принял решение всплыть: штурману требовалось определиться, истощившиеся батареи нуждались в зарядке, команде необходим был глоток свежего воздуха. Вскоре мы всплыли в позиционное положение. И почти тотчас радист лодки принял сигнал бедствия. Неизвестный самолет открытым текстом по-английски передавал, что на борту произошел взрыв, машина потеряла управление, падает в океан… Голос был так громок и отчетлив, что казалось – говорят где-то здесь, рядом!
– И вы увидели «Спид»?
– Он вывалился из облаков точно за кормой лодки, милях в трех.
Машина круто пикировала, за ней тянулся хвост дыма. У самой воды самолет несколько выровнялся – видимо, пилот был еще жив и каким-то образом ему удалось привести в действие рули высоты. В мгновение ока самолет обогнал лодку и исчез в сгущавшемся сумраке. Вскоре там блеснуло пламя и грохнул взрыв.
– Но почему вы решили, что это был «Спид»? Над океаном летают сотни машин. Откуда вы взяли, что именно эта машина шла из Пирл-Харбора? Вы утверждаете: самолет взорвался, упал в океан, затонул!..
– Он упал не в воду. Как оказалось, впереди были рифы. Самолет врезался в них. Моторы, кабина пилота, передняя часть фюзеляжа – все это было охвачено пламенем. Но хвостовая часть лайнера уцелела. Когда мой помощник и два гребца подобрались к ней на резиновой лодке, киль и рули торчали посреди скал. Через полчаса у меня в руках оказался портфель. Большой портфель из свиной кожи…
Бретмюллер говорил все медленнее. Постепенно голос его затихал. Желтизна вновь разливалась по лицу.
Слушая его, Канарис вздрагивал от возбуждения. Комбинированный электронный взрыватель! Все эти месяцы немцы пытались использовать идею американцев. Но пока они топтались на месте. Заокеанская же агентура абвера доносила: работа над новым взрывателем в США продвигается успешно.
Абст снова дал кислород Бретмюллеру. Тот продолжал:
– Позже, когда мы закончили зарядку и ушли под воду, я вскрыл портфель. Там был дневник руководителя группы и, кроме того, чертежи…
– Взрывателя?!
Бретмюллер кивнул.
– Где он, этот портфель? – спросил Канарис и осекся, вспомнив, при каких обстоятельствах был спасен командир «Виперы».
– Портфель… – Бретмюллер потер лоб тыльной
Возникла пауза. Канарис напряженно думал. Вот он пальцами коснулся колена Бретмюллера:
– Какие глубины в гроте во время полной воды? Вам удалось сделать промер?
– Там очень глубоко.
– Сколько же?
– Футов двести пятьдесят – триста… Простите, очень кружится голова. И боль начинается – все та же дикая, нечеловеческая боль.
Позвольте мне заснуть.
– Разговор надо продолжать, – жестко сказал Абст. – Господин адмирал, пожалуйста…
– Да, да, – проговорил Канарис, дружески улыбнувшись Бретмюллеру.
– Еще несколько вопросов, и мы оставим вас в покое. Тогда вы сможете хорошо отдохнуть. Ну-ка, напрягите память и прикиньте ширину туннеля. Может ли войти в него подводная лодка?
– Вы же знаете, что сталось с моей! – с горечью вскричал Бретмюллер. – Неужели пошлете туда другую? Проникнуть на лодке в грот невозможно. Разве что водолаз сядет верхом на ее штевень и будет командовать рулевым… Нет, нет, это невероятно!
– Какова длина туннеля?
– Полкабельтова или немного больше… – Бретмюллера вдруг охватила злоба. – Да что вы все о туннеле и гроте?! А корабль? А люди? Что с ними, где лежат их кости, это вас не интересует?
Наступила тягостная пауза.
– Полно, Бретмюллер, – мягко сказал Абст. – Мы понимаем ваше состояние. Сочувствуем… Старайтесь не волноваться, вам это вредно.
Канарис сидел, не сводя глаз с больного, что-то напряженно обдумывая. Губы его шевелились, пальцы рук двигались, будто он разговаривал сам с собой. Вот он наклонился вперед, выставил ладони:
– До вас никто не побывал в гроте? Вы не обнаружили там чьих-либо следов?
– Не торопитесь с ответом, – вставил Абст, – припомните получше, не ошибитесь.
Бретмюллер покачал головой.
– Решительно никаких следов пребывания в гроте людей? – переспросил Канарис.
– Нет.
– Вы сказали, у вас был дыхательный аппарат… Один?
– Аппаратов было много, на всю команду. Но я не мог разрешить воспользоваться ими. Я имел строгий приказ: на базе ни при каких обстоятельствах не должны знать, что возле нее побывала германская лодка. Если бы люди выплыли в респираторах… Короче, я выполнил приказ!
– Так вы сами уничтожили лодку и весь экипаж?!
– Сам! – Бретмюллер повалился в кровать, уткнулся лицом в подушку, заколотил по голове обезображенными руками. – Я сам взорвал корабль, утопил людей. Зачем? Во имя чего? О, будьте вы прокляты!
Канарис нагнулся к Бретмюллеру, взял его за плечи, потряс.
Внезапно больной затих.
– Осторожно! – воскликнул Абст.
Но было поздно.
Бретмюллер рывком приподнялся в кровати. Руки его обвились вокруг шеи Канариса, и тот увидел возле себя физиономию сумасшедшего с оскаленными зубами.