Безумцы
Шрифт:
“Промахнулись!” — повторяет он про себя.
Это слово может иметь только один смысл: наступление фашистов не удалось, их гонят с советской земли, бьют!..
Нары тонут в полумраке. Оттуда доносится тяжелое дыхание спящих.
Кто-то ворочается, бормочет. Вот показалось: один из пловцов проснулся, сел, спустил ноги на пол.
Карцов включает свет. Нет, люди лежат. Все в порядке.
В порядке! Сейчас он так ясно видит хозяина этого “порядка”, его продолговатое лицо со змеиными глазами и влажной отвисшей губой…
— Ничего, — бормочет Карцов, укладываясь в постель, — ничего, он
Что необходимо в первую очередь? Ришер должна попытаться достать ключ от сейфа, где хранятся респираторы, оружие, подрывные заряды. Только бы раздобыть ключ, а там уж он будет действовать!
Но проходит минута — и в сердце закрадывается тоска. Допустим, удалось обезвредить фашистов. Как он поступит в дальнейшем? Выплывет из грота и направится к союзникам? А Марта? Останется наедине с безумцами? Можно надеяться, какое-то время она продержится — пока есть запас препарата. Ну, а потом? Что, если к скале вдруг придет очередная подводная лодка, а Марта будет одна?
В дальнем конце пещеры движение, стон. Пловец сел на нарах, трет кулаком глаза.
— Ложись, — командует Карцов, — сейчас же ложись, Оскар! Спать, Оскар, спать!
Человек покорно ложится.
Карцов опускает голову на подушку, расслабляет плечи. Он долго лежит с закрытыми глазами. Тщетно. Сон не приходит.
Шаги в коридоре. Медленно открывается тяжелая дверь.
Он вскакивает с койки, включает свет.
У дверей Абст. А за ним в сумраке туннеля стоит кто-то еще.
— Все ли в порядке, Рейнхельт?
— Да, шеф. — Карцов идет навстречу. — Только Оскар ведет себя неспокойно.
— Что именно? Симптомы?
Карцов объясняет.
Абст подходит к нарам, долго глядит на пловца.
— Утром доставите его ко мне. Очень хорошо, что не упускаете ни единой мелочи, Рейнхельт. Я доволен вами.
Карцов механически кивает. Он думает о том, кто стоит за дверью. Человек едва виден. Но это не Глюк и не Вальтер.
Между тем Абст опускается на койку.
Садится и Карцов. Впервые он видит Абста небритым. И волосы, которые у него всегда тщательно расчесаны, сейчас в беспорядке.
Странно выглядит Абст.
— Устал, — говорит он, перехватив взгляд Карцова. — Очень устал, Рейнхельт. И это не только физическая усталость. Сказать по чести, здесь и перекинуться словом не с кем, кроме вас. Боже, как ненавижу я триумвират, из-за которого миллионы немцев оторваны от семей, терпят лишения, заглядывая в глаза смерти!
— Триумвират? Вы подразумеваете…
— Русских, британцев и янки! Я так мечтаю о часе, когда наконец они будут раздавлены. Вот закрываю глаза — и вижу: фюрер поднимается из-за стола; скомкав военные карты, швыряет в мусорную корзину. Торжественно провозглашает: “Quod erat faciendum!” Это латынь, Рейнхельт: “Что и требовалось сделать!”
Карцов наклоняет голову.
— Ну, а если случится невероятное и битва будет проиграна? — продолжает Абст. — Что тогда?
Карцов пожимает плечами.
— Honesta mors turpi vita potior! [57] Не так ли?
— Да вы клад, Рейнхельт! — смеясь, восклицает Абст. — Подумать только, выросли среди варваров, а латынь знаете, как родной язык!.. Так вот,
57
Почетная смерть лучше позорной жизни!(лат.).
— Это очень интересно, шеф! Вы, я вижу, не только врач, но и талантливый техник.
— Машину придумали другие. А я только пробую ее… Так вот, — продолжает Абст, — я пришел, чтобы” сказать: предстоит напряженная работа. В ближайшее время я жду гостей. Среди них мои друзья и кое-кто из тех, кому я подчинен. Они прибудут сюда, чтобы взглянуть на наше убежище. А потом все мы примем участие в важной операции. И я хочу просить вас удвоить старания по лечению фрейлейн Ришер. К их приезду она должна быть на ногах… Кстати, вы получите возможность тотчас же уехать.
“Тотчас уехать”! После разговора с Мартой Карцову до конца ясен смысл этих слов Абста.
— Какой срок, шеф? — спрашивает он, стараясь, чтобы голос звучал буднично, ровно.
— Не более недели. Семь—восемь дней.
— Я постараюсь.
— Очень хорошо. Спешите, Рейнхельт. Вас давно ждут в Германии.
— Спасибо. Один вопрос: я отправлюсь вместе с фрейлейн Ришер?
— Она останется. Вы встретитесь с ней позже. Некоторое время она еще побудет здесь. Вы встретитесь через полгода, и у вас будет о чем поговорить, не так ли?
И Абст дружески хлопает Карцева по колену.
— Спасибо, шеф. — Карцов выглядит смущенным. — Вы очень добры ко мне. Хотел бы я отплатить вам той же монетой.
— Вы и так делаете достаточно, Рейнхельт… Теперь о том, что касается лично вас. В хрупкой скорлупе вы преодолели десятки миль бурного моря. Выдержав это испытание, вы показали себя сильным и волевым человеком.
— Я только пытался спастись.
— Ну, ну, не скромничайте! Потом вы рискнули — оставили шлюпку и пустились вплавь, чтобы добраться до скалы. Вы были истощены, в море ревел шторм, но вы выдержали. Вы доплыли, а тот, другой, не смог. И я делаю вывод: вы не только волевой человек, но и отличный пловец. Вот я и подумал: а что, если наш молодой, энергичный врач обучится работе под водой? Чем он хуже Глюка или, скажем, меня самого? Надо только предоставить ему время попрактиковаться в пользовании респиратором, подводным движком и другими устройствами… Я правильно рассуждаю?
— Конечно, шеф.
— И у вас есть такое желание?
— Я согласен, — отвечает Карцов. — Более того, ваше предложение я расцениваю как большое доверие ко мне. Видно, мои акции идут в гору!
— Вот и отлично! — Абст встает. — К тренировкам приступите завтра. Я дам указания Глюку. Он будет вашим инструктором.
— Глюк — славный парень.
— Отлично! — повторяет Абст. — А теперь примите еще одного в вашу группу… Входи! — говорит Абст тому, кто все это время стоял в коридоре.