Безназвания 12
Шрифт:
Вкус крови не был новым для меня. Я была к нему готова. Но оказалось, что вкус крови — это не только слабый металлический привкус, какой бывает, когда кусаешь алюминиевую фольгу. Было в нем что-то похожее на смесь плесени, патоки и высушенного тимьяна. Эфирное насилие. Штормовой ветер, сдувший в морской отлив паковый лед. Ее прогорклое, сладкое дыхание затопило мое горло, заполнило мои легкие.
Она прекратила, остановилась, и я задохнулась, закашляла, меня чуть
— Не смей! — остановила она меня. — Ты можешь!
Она опустила одну руку в липкую темную лужу, встала с матраса и намазала кровью мою грудь. Ушибы, порезы, сломанные ребра. Я дрожала от боли и ее холодных прикосновений, но не вскрикнула. Она улыбнулась, когда закончила.
— Дело не в крови, — сказала она с ухмылкой. — Дело в том, что все они именно об этом думают, я знаю! Но они не правы. Дело не в крови. Разве ты еще не голодна?
Я снова стала искать глазами окно в крыше. Где небо? Какие созвездия пристально смотрят на нас? Может, мы уже не были даже в мире со звездами? Возможно, она уволокла меня в какое-то другое место, где даже звезды боятся появляться. Какая-нибудь распадающаяся Вселенная или другой маленький ад.
Я закрыла глаза и попыталась позволить себе не думать. Не думать о себе и демоне, на поиски которого я потратила так много времени.
Я приехала искать ее. Она нашла меня. Я открыла глаза, почувствовав, как ее член проник в меня. Было больно, но не так, как я ожидала.
— Да, — вздохнула она, придерживая мои бедра. — Ты все еще здесь, со мной, моя девочка. Ты останешься… Возможно, ты то, что всегда думала…
И она наклонилась ближе, выгнулась, как пантера. Ее длинный грубый язык слизывал кровь с моей груди, скользя по коже. Ее дыхание во мне. Она брала меня. Это было больше, чем просто секс. Она брала меня и ломала.
Ловко измененные молекулы водорода раскалывали клетки моего тела, углекислый газ, азот, гелий, отделяли митохондрии от их ДНК, возводя ядра моего тела к сверхновой звезде.
Я обхватывала ее ногами, а ее член проникал все глубже, разрывая меня изнутри. Полное растворение, алхимия, слишком возвышенная и непостоянная для грубой земной химии. Мембраны разрывались, чтобы выпустить наводнения цитоплазмы, несущейся со мной.
Я чувствовала ее глубоко внутри и не хотела отпускать. Никогда я не оставлю ее, никогда не вернусь назад, потому что я пошла искать ее.
— Что со мной происходит? — спросила я.
Она гортанно заворчала, как животное, избегая моих губ, но все-таки ответила:
— Разве ты не знаешь? Свинец — в золото. Вода — в вино. Разве это не то, чего ты хотела?
Я
— Не то, чего я хотела?
Пол подо мной обрушился. Или мне только показалось, что я падаю в бездну. В бездну, где нет ни пространства, ни времени. И она все еще во мне. Она навсегда будет во мне. Она поцеловала меня снова, и кровь из ее рта перетекла в мой. Ее короткие ногти царапали, раня, мою кожу. Ее губы прижались к моему левому уху. Обещания, угрозы, насмешки. Но слова были не важны, потому что это всего лишь голос принимал форму. Голос бездны. И я услышала эры и увидела дикое существо, которым она была. Увидела реликтовые древние леса, через которые она следовала, ледниковые торосы и пещеры, кладбища и катакомбы огромных городов, покрытые пылью еще за десять тысяч лет до пришествия человечества. Она прошла через все это. Она — константа, абсолют, универсум. Она — восход солнца и полная луна.
Ее челюсти плотно сжаты на моем горле, ее длинные клыки и резцы наносят новые раны, выпуская жизнь из меня в пропасть, все больше разраставшуюся вокруг нас.
— Без сомнения, — шептала она. Но ветер и тьма заглушали ее слова прежде, чем я могла их расслышать. — Без сомнения, все еще раз…
— Мы будем падать вечно? — спросила я, удивляясь тому, что у меня срывается голос. Ведь я никогда не была настолько уверена в чем-либо в своей жизни.
— Это зависит от тебя, моя девочка, — сказала она со смехом.
И я не сразу поняла, что она имела в виду.
Она продолжала двигать бедрами, толкая в пульсирующую шахту плоти член, ставший внезапно отпирающим ключом, святым Граалем, разделившим мое последнее сопротивление. В глубине бездны что-то загрохотало и отозвалось эхом, когда мы вдруг начали подниматься. Взъяренная, обманутая пропасть — дракон забвения — вновь опустела после нашего отступления.
Мы снова лежали на матрасе, и я слышала настойчиво капающую воду. Она поцеловала меня в последний раз. Ее губы мягко коснулись моих. Затем она ушла, растворилась во мраке. Но я все еще могла видеть ее этими новыми черными глазами, чувствовала ее новой плотью. Теперь она никогда не сможет уйти так далеко, чтобы я не смогла ее видеть.
Я лежала на матрасе до тех пор, пока поднимающееся солнце не засияло в темных шахтах собора, играя светом и тенью через окно в крыше. Нужно было спать. Но сначала я перевернулась на живот и лизнула кровь, которую она оставила мне на полу.