Безмолвные
Шрифт:
— Врешь, — стоял на своем Лука, но во взгляде его читалась растерянность.
Ри пожал плечами и стал устраиваться на ночлег.
Утром, пока Лука и Рыжий седлали коней, Александра подошла к магу:
— Зачем ты сбиваешь их с толку? Зачем говорил про короля?
Ри посмотрел на нее серьезно и жестко.
— Это будет долгая дорога, Русалка. Долгая и скучная. Мне нравится дразнить людей. Засовывала когда-нибудь палку в муравейник? Я просто хочу встряхнуть наших угрюмых попутчиков. Представляешь, что начнется, если они поверят, что король
— Это жестоко.
— Кто знает. Я спал десять лет. А Яблоневый Край сколько? Я вот рад проснуться.
Коршун, Тид и Северянин вышли к ним в намеченном месте вечером следующего дня. Лука и Рыжий тем временем собрали разбежавшихся лошадей. Держали путь на юго-запад, костров не разводили, хлеб закончился, пили воду. Еще трижды укрывались от кораблей, устали, как собаки, прежде чем вышли к границе манора.
Ри нагнал Кая:
— Как только туман коснется меня, Ясинский это почувствует и пошлет погоню. Будь внимателен, Северянин, если и правда решил помогать мне.
Кай ничего не ответил. Закрыл и открыл глаза, подтверждая, что понял. Он был бледным, на лбу испарина. Раны затягивались и вновь открывались из-за тяжелого перехода, Александра извела на перевязки все свои сорочки. Ри пропустил его вперед и тяжело вздохнул. Северянин не помощник ему сейчас.
На той стороне границы лес редел, значит, недалеко степь. Они двигались по самому краю манора Ясинского, деревень тут не встречалось.
Утром сменили направление на юг: там была степь — широкая полоса ничейной земли, отделявшая побережье от лесных маноров.
— Думаешь, маги никого не выставят здесь? — уточнил Тид.
— Уж точно меньше, чем на севере. Все рвутся в поселения лешаков. Туда корабли Абремо и пойдут.
Ехали, пока на небе не взошла луна. Спали не больше четырех часов, поднялись засветло и снова продолжили путь. Утром пересекли еще одну границу манора. Дальше лес заканчивался и начиналась степь. Бескрайняя, поросшая густой зеленой травой до пояса, не степь — море!
Насколько хватало взгляда во все стороны, тянулось зеленое море травы. Мужчины смотрели под ноги. Александра смотрела на небо.
Только в степи бывает такое небо. Кажется, его здесь слишком много. Чувствуешь себя муравьем под чашкой. А потом солнце поднимается, бледно-голубое донце наполняется глубиной. Неясная дымка над горизонтом уплотняется, поднимается вверх, становясь облаками. Небо такое, что не оторвать взгляда, такое, что хочется пить его, как холодную воду. Облака не двигаются, зависли над степью, лишь где-то высоко-высоко ветер играет с ними: закручивает, мнет, превращая из взбитого теста в тонкие полосы.
Солнце тянется к зениту. В дымке облаков оно похоже на желток. Похолодало. Реки давно нет, но воздух в долине сырой и быстро наполняется льдом. На траве то тут, то там видна изморозь. Белые полосы в небе выпрямляются, истончаются…
Вдали показался степной маяк — двухэтажный,
— Ри! — позвала Александра.
Маг устал, болело все тело. Нужно уйти как можно дальше от леса, потому он прикладывал все силы, тихо радуясь, что Кай ранен и поэтому коням можно сбавить шаг. Выслушивать Александру не хотелось. Совсем.
— Это ведь ничего не значит? — спросила она и указала на небо.
Маг проследил за ее взглядом. Белые полосы облаков наседали друг на друга, перекатывались, сплетались неровной сетью.
— Твою мать! В укрытие!
Кай, бледнея от боли, выхватил кастане, остальные смотрели вопросительно на Коршуна.
— Сеть! — указал на небо Ри.
До маяка оставалось не менее двух вёрст.
— Вперёд! — скомандовал сотник, и кони сорвались в галоп.
Успели лишь благодаря четвероногим. Маяк высился на насыпи, пришлось спешиться и на коленях взбираться по скользкой траве. Ри и Александра отстали. Мужчины прижались спинами к стене, выхватывали мечи. Кай наклонился вперед, рывком вытащил Александру, толкнул в объятия пирата. Протянул руку Ри…
Облачная сеть стала снегом, тяжелым и полным льда, и — упала вниз.
Небольшой выступ парапета едва мог укрыть от падающего неба, но смягчил удар. Дико заржали кони…
Плотный льдистый снег сбил Ри с ног, прижал к земле. Он попробовал подняться, но не смог. Стал задыхаться. С каждым движением, с каждым вздохом снег проникал под одежду, в ноздри, в уши, залеплял глаза, сковывал холодом. Чародей уже решил, что умрет, когда его схватили за запястье и потащили наверх.
Лед разодрал ему лодыжку и лицо. Ри моргал, высмаркивал из носа воду и пытался прийти в себя. Кай толкнул его к стене маяка, загородил спиной. Вокруг уже шла драка.
Сугробы шевелились, выгибали спины, и из них вставали, шли к людям большие снежные волки. В холке с человека, клыкастые, вылепленные из снега. Лука прыгнул вперед, достал одного топором, но кусок волчьего бока просто отлетел в сторону, не обнажая плоти и не причиняя боли животному.
— Сердца у них точно настоящие! — стирая с глаз остатки снега, крикнул Ри.
— Нужно достать до сердец, ребятушки! — скомандовал Коршун. — Не отходить от стен!
— Что делать? — спросила Александра, оборачиваясь к магу.
— Ничего, — твердо ответил он. — Нам не убежать от них. Верь в «ребятушек». Их готовили к таким битвам.
— А если они не справятся?!
— Тогда поможет твоя кровь. Но до этого не дойдет, Русалка.
Ри в свои слова не верил. Но только помочь не мог, чего бы не ждала от него монашка. Чародеи не владеют оружием, мечи — оружие слабых. Магии, что он может взять из ее крови, не хватит, чтобы справиться с таким количеством зверей. И скрипки нет под рукой. Он лишь мог, как Русалка, прятаться за спинами.