Безлюдье. Дилогия
Шрифт:
К нужному месту они подъехали во втором часу. Машины спрятали в метрах пятистах, у самого поворота к базе. Оставили там двух часовых и потихоньку двинулись вперед. Михаил напросился в штурмовую группу, но с условием, что будет сидеть там тихо и оденет бронежилет. Штурмовики остановились в ста метрах от дома. Вперед ушел один Хант, а они пока устроились за густым кустарником, кинув предварительно на землю взятые с собой пенки, ночи уже были холодными. Работали мужики без раций, их армейские увесистые тушки имелись только у Бойко и на одном из автомобилей. Но лейтенант активно внедрял в своей команде язык жестов, да и еще работали фонариками с цветными светофильтрами, которые давали узконаправленный пучок света. Через полчаса томительного ожидания бывший майор ГРУ вернулся к основной группе.
–
В начале пятого Михаил разбудили и сунули в руку чашку горячего кофе. Южноамериканский напиток хорошенько взбодрил его, на улице еще было темно, только намеки на сумерки. Сквозь бегущие по небу тучи иногда проглядывала половинчатая луна. Он застегнул разгрузку, взял автомат в руки и проверил магазин. Через пятнадцать минут атаман уже находился за кирпичным сараем, который стоял у открытых ворот загородного дома. Хант был где-то там, дальше. Чуть в стороне нырнули в темноту Петр Мамонов с братом. Справа, сразу за воротами, наготове стояла штурмовая тройка в составе Потапова, Ярика Туполева и Вити Хазова. Они были одеты в черные "прыжковые" комбинезоны, трофейные современные бронежилеты пятого класса защиты и каски. А рядом с Михаилом пригнулась массивная туша бывшего морпеха, в его мощных руках лежала заряженная РПГшка. Где-то позади их пристроился Складников со своей раритетной Мосинкой. Часовой на крыльце в нарушении всех правил курил, и, судя по запаху, далеко не табак. Неожиданно открылась дверь в дом, и на пороге появился здоровенный парень. Он поежился от ночного холода, перекинулся парой слов с напарником, и попилил куда-то в сторону. Видимо, приспичило, а может, хотел после сна взбодриться перед сменой караула. Но, судя по глухоту стуку, раздавшемуся за углом, утро встретить ему уже не придется. Напарник же бандита насторожился, и когда отошедший отлить кореш не откликнулся на его тихий зов, снял автомат с плеча и осторожно двинулся вперед. Чуть сбоку от него метнулась тень, и часовой стал, заполошно хрипя, падать на землю, стараясь заткнуть рану на шее с торчащим оттуда ножом. Упасть ему не дали, и осторожно оттащили за угол здания. Штурмовая группа в это время стремительным броском подбегала к дверям. Лейтенант осторожно открыл ее и в широкий коридор полетел небольшой круглый предмет.
– Бойся!
– раздался его крик. Михаил послушно прикрыл глаза.
Внутри дома послышался адский грохот, дверь резко распахнулась, а в окнах блеснула яркая голубоватая вспышка. В коттедже послышались заполошные крики, раздался чей-то режущий уши визг. Штурмовая группа тем временем резво двинулась в длинный коридор. Послышались резкие щелчки автоматных выстрелов, затем два раза громыхнуло из крупнокалиберного гладкоствола, и зачастили пистолеты. Противник, похоже, быстро очухался, и начали оказывать серьезное сопротивление. Через пару минут на крыльце показались двое штурмовиков, они тащили за собой третьего, держа его за специальные лямки на комбинезоне. Их прикрывали братья Мамоновы, стреляя вглубь коридора скупыми очередями на два патрона. Затем к двери резво подбежал Хант, отодвинул бойца в сторону, и одну за другой швырнул вглубь дома две гранаты. После сдвоенного взрыва из окон полетели разбившиеся стекла и осколки от деревянных рам. Штурмовики успели добежать до угла соседской постройки.
– Что у вас?
– Лейтенанту прилетело. Броник не пробит, но, наверное, ребра сломаны - ответил один из бойцов сквозь закрытое забрало шлема, по голосу Михаил узнал Ярика - там эти черти в гостиной заперлись. Не сунуться, сразу в три ствола отвечают. А двоих мы еще в коридоре положили.
– Суки! Как больно!
– орал лейтенант.
В это время на втором этаже резко распахнулось окно и в сторону постройки кто-то начал поливать длинными очередями из автомата. Позади штурмующей группы сухо бахнула винтовка и стрелявший бандит, дико заорав, упал обратно в комнаты. Его же укороченный полицейский Калашников сверзился прямиком на асфальт.
– Командир, прикрой - Пономарев двинулся вдоль задней стенки сарая - сейчас прикурить дадим сволочам.
Они незаметно перешли на другую сторону строения. Морпех встал на исходную,
Секунд через двадцать со второго этажа раздался испуганный голос - Не стреляйте! Мы выходим!
Через несколько минут в дверях показались трое. Впереди шел молодой худой парень, он испуганно озирался и отчаянно заверещал, когда бойцы лейтенанта схватили его и быстро обыскали, потом швырнули на холодный асфальт лицом вниз. Следующим вышел здоровенный коротко стриженый верзила, он тащил за собой крепкого лысого мужичка. Лысый был одет в фирменные требники и майку, тело расписано с ног до головы блатными татуировками. Настоящий махровый уголовник. Его правая рука была наскоро перевязана полотенцем, майка залита кровью. После обязательных процедур обыска и связывания рук и ног, всю троицу представили под очи отцов-командиров. Потапову уже оказали первую помощь, туго перетянули грудную клетку бинтами и вкололи обезболивающее.
– Кто тут главный?
– допрос начал Складников.
– Винт у нас рулит - кивнул на лысого молодой.
Главарь злобно глянул на своих победителей, потом на подельника и смачно сплюнул.
– Ваша взяла сегодня, граждане начальники. Учил этих бакланов, учил, а сдулись суки сразу, и кому? Убогим терпилам деревенским.
– Ты попутал чего-то улра парашная - Михаил кивнул. Саня Пономарев быстро подошел к главарю и хлестко стукнул того по колену, потом добавил упавшему бандиту по раненой руке. Не обращая внимания на крики и проклятья уголовника, Бойко перевернул того на спину и наступил ему на горло ботинком.
– Ты, кажется, чего-то недопонял, урод блатной. Это мы свободные люди, а вы вонючие шакалы. И ваше время сейчас безвозвратно прошло. Тут нет ушлых адвокатов, продажных ментов, зон, где правят ваши уродские понятия. И вот эти вот мордовороты прошли несколько войн, им тебя порезать на кусочки, как два пальца об асфальт. И у тебя есть выбор такой, или ты умрешь быстро, или это будет продолжаться долго и мучительно. А я знаю много оригинальных способов для плохой смерти, например индейский.
– Это чё индийцы такое учудили?
– выдвинулся вперед Мамонов старший.
– Индейцы! Это, которые краснокожие Апачи. Они привязывали нехорошего человека к столбу, на голову одевали удавку из смоченной в соленой воде веревки. Вода, значит, сохнет на солнце, удавка скукоживается и потихонечку горло сдавливает. Умирать можно часами.
– Фига себе креативщики - Петр поежился
– Ну, можно и нашими дедовскими способами. Был один хороший, с муравьями, но их сейчас в лесу не сыскать. Можно "журавлем". Знаете, такие колодцы раньше были в деревнях. Шест как маятник ходил, верх - вниз, с противовесом. Вкапывался, значит, кол, над ним подвешивался разбойничек. На другой же конец маятника вешали бадью с водой и делали в ней дырку. Вода потихоньку выливается, а бадейка то легчает. Разбойничек на кол помаленьку насаживается, сила тяготения, физика, его мать. Сначала задницу проткнет, потом по кишкам, желудку. Смерть медленная и мучительная, и ведь даже если снять с кола, то не спасти никак.
– Ох, затейливы наши предки были, даже в Чечне как-то попроще обходились.
– Это ты прав, Петруша, измельчали людишки. Ну что, граждане бандиты - колоться будем?
Первым потек молодой и самый ссыкливый. Вслед за ним заговорил амбал, правда, толку от него оказалось мало. Вся сила у него ушла в мышцы, в мозгах было как-то пустовато, но кое-чего интересного он все-таки поведал. Все показания записывали сразу на видеокамеру. Вскоре подошли бойцы Потапова с Хантом, они провели обыск в доме. По их словам там лежало шесть убитых бандитов. Двое в коридоре, застреленные в начале штурма, остальные в столовой, по-видимому, погибли от взрыва гранаты РПГ.