Беженка Луиза
Шрифт:
Но развязывать узел было надо. Андрей вернулся угрюмый. Ни слова не говоря, лег на коник, отвернулся к стене. У матери сжалось сердце, и она решила пойти к латышкам и завести разговор.
И только начало смеркаться, Татьяна тихонько перекрестилась и пошла к беженкам. Она шла с трепещущим сердцем. И когда вошла в избу, у ней немного отлегло в груди. В избе стоял сумрак. Беженки еще не зажигали огня. Они молча коротали время. Анна сидела на печи, а Луиза лежала на конике. Татьяна усиленно веселым голосом
– - И вы сумерничаете. И у вас ничего не делают. А я пришла к вам было скуку разогнать.
– - У нас тоже много скуки, -- проговорила Анна, но осталась сидеть, как сидела.
– - А вам чего скучать была нужда?
– - Все беды. И дома беды, и здесь не радость. Какая может быть радость? Ведь только подумаешь…
– - А вы не думайте. От дум, говорят, сердце сохнет… Вы вот лучше послушайте, что я вам скажу…
Татьяна села на лавку, и хоть последние слова она выпустила свободно, но в груди у нее как-то похолодело. Говорить дальше нужны были большие усилия. Но она все-таки силы нашла и продолжала:
– - Мои мужики, как узнали, что с Луизой плохо торговцы обошлись, очень обиделись. И вас стало жалко, и на тех злоба. Правда, когда худой человек захочет кому зло сделать, он сделает. Особливо таким, у кого поблизости твердой заступы нет.
Татьяна почувствовала, что она подошла к тому, когда можно сказать самое главное, и ее опять взял какой-то страх, и она опять сделала усилие и решила скорей высказать то, зачем она пришла.
– - Вам нужна хорошая заступа. Зачем вам жить на бобыльском положении? Полезайте-ка вы под крепкое крыло. Мы вот что надумали: пусть-ка Луизушка выходит за нашего Андрея. Повенчаются они, и уж тогда никто к вам подступа не сделает. Будут, с нами со всеми, в чем нужно, считаться.
Татьяна высказала эти слова и вдруг почувствовала большое облегчение. Она даже глаза закрыла от радости, что свалила с себя эту обузу. Ей сразу стало много спокойнее, и она легко могла ждать, что ей скажут на ее слова.
Первое, что увидала Татьяна, это то, что Луиза сейчас же поднялась с изголовья и, выпрямившись, осталась сидеть в своем углу. Шевельнулась на печке и Анна, но сразу никто ничего не сказал. Татьяна ждала, кто первый из них отзовется на ее слова, но они почему-то ничего не говорили. Тогда Татьяна опять развязала язык:
– - Аль я не к месту эти слова выпустила? Тогда не обессудьте, коль вам это не во нрав. Мы от простоты сердца. Вы, мы думаем, вы люди хорошие, породниться с вами за честь… Опять Луизушка нашему парню по душе пришлась, вот мы и отважились.
– - Нет, нет, нам это не обидно, -- поспешила успокоить Татьяну Анна и соскользнула с печки.
– - Только все это скоро, неожиданно. У нас такое время, такой год. Сколько бед перенесли! И вдруг девушка замуж… Нам в голову не приходило. Надо об этом подумать
– - Да, подумать, -- согласилась с матерью Луиза.
– - Так сразу нельзя. Мы посоветуемся.
– - Ну, что ж, посоветуйтесь, -- легко согласилась на это Татьяна.
– - Известно, с бухты-барахты нельзя, дело не шуточное. Только глядите одно. Мы сватаем Луизу не то что там что. Мы не глядим, что у вас есть, что нету. Мы видим одно -- люди хорошие. Нас всех и тянет к вам. Мы все будем рады, коли бог благословит делу свершиться, и старые и малые.
– - Хорошо, хорошо. Спасибо, мы вам дадим ответ. Если не сегодня, то завтра утром…
– - Ну, дай вам бог хороший разум, -- пожелала Татьяна и вышла из избы.
И после того как Татьяна вышла от латышки, если бы она могла незаметно опять вернуться к ним в избу и если бы понимала по-латышски, то она увидела и услыхала вот что.
Как только Татьяна вышла, Анна сейчас же подошла к дочери и села с ней рядом. Луиза не шевельнулась. Она сидела, плотно сложив на груди руки и опустив голову.
– - Вот какая наша судьба. Каждый день новость за новостью, -- выговорила, вздыхая, старая латышка.
– - В такое колесо попали; чем дальше, тем больше захватывает. Должно быть, хочет судьба совсем нас переделать.
– - Если принять то, что нам теперь предлагают, то что тогда от нас останется?
– - Не знаю, мама.
– - А ты все-таки как думаешь?
– - Мне трудно тебе сказать.
– - Андрей человек хороший.
– - Они все хорошие, да чужие нам.
– - У нас родных-то и не осталось никого.
– - Да, никого…
Наступило молчание. Оно долго не прерывалось.
Наконец Анна проговорила:
– - Если уехать в какой-нибудь город, устроиться где тебе, тебе место найдется.
– - Опять в чужой семье. Трудно это, мама!
– - вырвалось невольно у Луизы.
Мать как будто оживилась, она поспешно выговорила:
– - А коли трудно в чужой -- надо свою заводить, случай есть.
Луиза опять замолчала.
– - Андрей послушный. Если кончится там, освободится место, можно опять на родину поехать, и он за нами пойдет. А нельзя будет вернуться, здесь устроимся.
– - Туда нам ехать не придется.
– - Тогда здесь устроимся. Жить здесь будет можно. Нужно только приложить старанье. В русской деревне простор большой. И люди простые.
Луиза вдруг склонилась к изголовью и всхлипнула, Анна обеспокоилась и проговорила:
– - Тогда не нужно. Как-нибудь иначе проживем. Пока здоровье есть да ум в голове, нужды не увидим.
– - Я это не оттого. Я так. Очень много скопилось всего. Я не отказываюсь от того, что они предлагают. Андрей хороший человек, честный, отзывчивый, с ним легко будет жить. Только так все это неожиданно…