Беженцы и победители
Шрифт:
К счастью, моторы ни у одной из машин не пострадали, и водители благополучно дотягивают до ближайшего села, в котором расквартирован небольшой советский гарнизон.
Поручик Стеглик, старший конвоя, подбегает к последней машине:
— У вас никого не зацепило?
— Никого, пан поручик, сами удивляемся. Вот это была заваруха!
— Считайте, что мы легко отделались.
Все сходятся в кружок, чтобы обсудить случившееся. Многие недоумевают: откуда у бандитов такая точная информация? А что бы произошло,
Четаржа Станислава Валека поздравляют со скорым присвоением звания подпоручик. Поручик Стеглик обещает представить его к награде.
— За что? — недоумевает Валек.
— За то, что ты не растерялся в критическую минуту. Твоя выдержка, Станда, решила исход схватки. С точки зрения психологии это был переломный момент.
— Какой еще там момент! Я об этом и не думал вовсе. Нет, серьезно. Не обижайтесь, пан поручик, но если всех награждать по такому поводу, то к концу войны мы будем увешаны медалями.
— И все-таки ты получишь свою награду, Станда, — настаивает Стеглик. — Прав я, ребята?
— Конечно! Знаешь, Станда, не спорь с командиром…
Звучит сигнал тревоги. Чехословацкие и советские воины оцепляют район и полностью ликвидируют банду.
Второй отдел штаба бригады и некоторые части приведены в полную боевую готовность. Боевые действия на освобожденной территории им приходится вести впервые.
В районе, где постоянно орудовали банды националистов, чехословацкие воины обнаруживают тайники, в которых спрятаны бандеровские листовки и желто-голубые флаги.
— Откуда это? — спрашивают солдаты у местных жителей.
— Не знаем. Это свозили сюда еще при немцах, а нам к тайникам даже подходить близко не разрешали. Не впутывайте нас в эти дела: мы к этому никакого отношения не имеем…
— Пан подпоручик, звонит подполковник Токаренко.
Владя Эмлер поднимает голову:
— Так рано? Поговори с ним, Карел, а то мне надо разобраться с донесениями.
— Токаренко передает, что должен немедленно побеседовать с вами. Сейчас он сам сюда приедет, — докладывает подпоручик Валеш.
Офицер связи подъезжает через десять минут.
— Смотри, что я обнаружил, Володя. — И он протягивает Эмлеру списки новобранцев, призванных вчера и сегодня.
«Опоченский, Голуб, Климент, Валента, Шорм, Габа, — читает Владя. И вдруг: — Федоренко, Полищук… — Снова ряд чешских фамилий: — Градек, Кулич…» И опять мелькают украинские фамилии.
— Может, у них матери чешки? — недоуменно пожимает плечами Владя.
— Нет, все они чистокровные украинцы. К тому же если они так рвутся на фронт, то могут пойти и в Советскую Армию, не правда ли? А они почему-то настойчиво стремятся в чехословацкую. Тебе это не кажется подозрительным?
— Наверное, ты прав… Ладно, мы
Командир бригады просит подробно проинформировать его о случившемся. Выяснив обстоятельства, он соглашается с нашим решением.
— Приступайте к выполнению. Ответственность за случившееся возлагаю на капитана Дедека…
— Лучше вам сейчас туда не ходить, пан капитан, — советует ординарец командира бригады Бржетиславу Дедеку, высокому красавцу с модными усиками.
— Почему? Старик не в духе? — спрашивает капитан, и в его самоуверенном тоне проскальзывают непривычные нотки беспокойства. — Но ведь пан генерал сам меня вызывал…
— Ну, тогда идите. Только предупреждаю вас, капитан, пан генерал мрачнее тучи. Даже бриться не захотел, а это очень плохой признак…
Как и предсказывал десатник, аудиенция длилась всего несколько минут. Два-три поставленных напрямик вопроса, молчание и невразумительное бормотание в ответ — и решение принято…
— Пан подпоручик, по приказу пана генерала вам надлежит немедленно принять отдел, — сообщает своему заместителю капитан Дедек, возвратившись из штаба. — Я получил новое назначение и сегодня же убываю в штаб чехословацких частей.
В это время приводят под конвоем капитана Ставиногу. Разобраться с ним поручено подпоручику Эмлеру.
— Что все это значит, пан подпоручик? — с обидой в голосе спрашивает капитан Эмлера и, не дожидаясь приглашения, садится.
— Встать!
Резкий тон и твердый взгляд подпоручика не оставляют капитану, кажется, никаких надежд, однако он, привыкший приказывать и не привыкший подчиняться, всем своим видом продолжает демонстрировать благородное негодование.
Четарж Валек тем временем готовится вести протокол допроса.
— Советую не изворачиваться и не лгать.
Морщины на лице Ставиноги стали вдруг еще более глубокими, серые глаза забегали.
— Я не понимаю, что здесь происходит. Это какое-то недоразумение! — нервно восклицает он. — Вы меня с кем-то путаете. Я — Петр Ставинога, чешский патриот. Не кажется ли вам, что подобное обращение с капитаном в чешском легионе недопустимо?
— Вы не в легионе и никогда в нем не служили! — резко обрывает его подпоручик Эмлер.
— Позвольте, у меня есть документы, что я передал легиону сто рублей золотом. Понимаете, сто рублей золотом! — кричит Ставинога, размахивая руками. — Вы представляете, какие это деньги? Представляете, чем я пожертвовал?
— Вам знаком Тарас Федоренко? — перебивает его Владя.
Ставинога молчит. Его глаза снова начинают бегать.
— Так знаком вам Тарас Федоренко? — суровым голосом вопрошает подпоручик.
— Не знаю, о ком…
— Через него во время оккупации вы передавали продукты и деньги бандеровцам.