Бездыханные

Айзель Кон

Они направились дальше. Мы с Крисом пошли в противоположную сторону. Через минуту он схватил меня за руку и шепнул:

— Побежали.

Мы со всей своей скоростью метнулись через лес. Пару секунд и мы уже были возле дома.

Я облегченно упала на траву.

— Свобода.

— Еще не время расслабляться, — послышался рядом голос Криса. — Пошли.

Он зашел в дом. Я удивилась, но все же пошла за ним.

Мы зашли в девчачью комнату. Крис оглянулся.

— Где ты спишь?

Я указала на место рядом с дверью.

Он

подошел к моему портфелю и открыл его.

— Что ты делаешь? — спросила я, подойдя к нему.

— Чтоб не раскрыли обман, нужно обратить его в правду, — коварно ухмыльнулся парень.

Крис вытащил один свитер и маленькую железную баночку. Это оказалась рыбная консерва. Достав из кармана своих штанов складной нож, он открыл консерву и выплеснул половину содержимого на свитер.

— Я думала, ты шутишь! — выкрикнула я и вырвала у него из рук свитер. — И как ты думаешь это отстирать?

— Ну, я не виноват, — он наколол на нож кусок рыбы и кинул в рот. — Это же ты оставила открытую консерву.

Я запнулась, не зная чем ему ответить. Парень тем временем доел всю рыбу и, забрав у меня из рук свитер, вышел из комнаты.

— Причина, почему мы вернулись, у нас есть, — сказал он, когда я нагнала его. — Теперь причина, почему мы не пошли на источники с остальными.

— И какая же?

— Ну, свитер ведь запачкался жиром, так? Значит, нужно побыстрее его застирать. Пока мы нагреем воду, пока отстираем пятно… сечешь мысль?

Я хлопнула себя по лбу. «Точно же! Так мне не придется оправдываться перед Ирен и остальными. Скажу, что стирка заняла много времени, и мы уже не планировали идти» — подумала я.

— Молодец! — я хлопнула парня по спине.

— Не спорю, — засмеялся он.

Я, взяв с рюкзака Локки немного порошка (я была уверена что он у него был), взялась искать на кухне котел для воды, Крис тем временем разжигал костер. Найдя котел, я пошла к колодцу за домом. Набрав воды, я понюхала ее, вспомнив про озеро Роуд Хелла. Вода не пахла. Отругав себя за беспричинный страх я направилась к костру. Крис уже разжег его.

— Ну как, вода не пахнет? — ухмыльнулся он.

— Как ты?.. — я осеклась. — Очень смешно.

Когда вода нагрелась до достаточной температуры, я сняла с огня котел и замочила в нем свитер. Пока он отмачивался вместе с порошком, мы с Крисом просто смотрели на костер. Жалко было его загасить.

— Знаешь, — заговорил он через пять минут, — почему девушка из черной книги не восстановилась, после того как сгорела?

— А она могла восстановиться? — спросила я, решив поддержать внезапный разговор.

— Нет. Но разве не странно? Если мы потеряем конечность, у нас есть два выхода. Первый — это присоединить ее к туловищу, тогда они срастутся. Но чем старее тело, тем быстрее разложится конечность. Например, если умершему больше ста лет, его конечность, рука например, сгниет за минуту. Но если в течение нескольких секунд

присоединить руку к телу так, как она должна быть, рука срастется. А второй — это если рука разложилась или была потеряна. В этом случае она сама восстановится — вырастет заново. Но на это потребуется больше времени, чем уходит на зарастание ран. Например, если отрубить запястье, то оно восстановиться в течение получаса; рука до локтя — за час, до предплечья — полтора часа. То же самое и с ногами.

— А если отрубить голову?

— Тут уже другое дело. Да, если быстро присоединить голову до тела — они срастутся. Но вот если этого не сделать, то распадется не голова, а тело.

— Почему? — Удивилась я.

— Потому что голова — это самая важная часть тела. Ведь в голове находится мозг. Вот представь себе здание. Голова — это фундамент, тело — здание. Если есть фундамент, можно и строить дом. Но если уже построили дом без фундамента, он войдет в землю при первом же ливне. Так и наше тело. Все начинается от головы. А конечности с головой связывает туловище. Даже если разрубить наше тело на несколько частей, мы все равно восстановимся от головы. Правда на полное восстановление тела уходит несколько дней.

— А если разрубить голову? Или вытащить мозги и перемолоть их в фарш? — завелась я с нездоровым интересом.

— Если быстро собрать все куски она склеится. А если разбросать мозги, то они восстановятся от самого большого кусочка. А после мозга череп, голова и так далее. Но не в этом дело. Смотри.

Он вытянул руку над костром и опустил ее в огонь. Через несколько секунд он показал мне руку, и я увидела, что она вся в ожогах.

— Ожог заживает немного медленнее обычных ран, — сказал он, не обращая внимания на руку. — Но если все тело вместе с головой сгорит, мы не восстановимся.

— Мы умрем?

— Нет. Мы бессмертны, — Крис посерьезнел. — Помнишь последнюю строчку книги?

Я кивнула.

— Вот. Мы просто обратимся в пыль. Без возможности двигаться, говорить, видеть. Пыль станет землей; из земли вырастет растение; растение съест животное; животного съест человек; человек умрет, разложится и превратится в пыль; пыль станет землей… Вечный круговорот без возможности умереть.

— Это ужасно, — прошептала я.

— Но знаешь, даже если ты вдруг потеряешь тело и восстановишься от головы, твой посмертный шрам все равно останется.

— Посмертный шрам?

— Да. Это знак, напоминание о том, что ты уже мертв. У меня он на груди. — Крис дотронулся рукой до груди.

— А, этот… — я вспомнила о маленьком порезе возле пупка. — Он у меня немного меньше.

— Ну, он может увеличиваться.

— Как? — я испугалась.

— В зависимости от того, сколько раз ты будешь терять тело. Когда твоя голова будет разделена со шрамом, при восстановлении он увеличится на пару миллиметров. И так каждый раз.

Я вздрогнула.