Бездыханные
Шрифт:
Я остановилась. Кружка из моих рук выпала и разбилась бы, но Крис успел ее подхватить. Он выпил остатки чая и поставил ее на стол.
— Я тоже сначала был в шоке, но потом ничего, привык.
— Что?.. Как?! — я взглянула на руки.
Они были мокрыми от воды. Мне пришлось приложить большие силы, чтоб не начать их облизывать.
— А так. Помнишь, в Библии рассказывалось, как Иисус дал своим ученикам вино и хлеб — его кровь и плоть. Вино имело восхитительный вкус, а хлеб был душистым и сытным. Улавливаешь почему?
— Потому, что в них была часть его крови и плоти? — осторожно спросила я.
— Верно, и это не метафора.
— Почему?
Парень подошел почти впритык и прошептал:
— Потому что кровь означает страдание. А страдание святого, чем не удовольствие для того, кто выбрал Дьявола?!
Я ужаснулась. Если бы не стул, который стоял рядом, подкосившиеся ноги повалили бы меня на пол. Крис тут же перестал ухмыляться.
— Извини, увлекся. Ты как? — осторожно спросил он, положив руку мне на плечо.
— Нормально. Просто, как-то странно…
— Да я сам не очень-то понимаю.
— Правда? Но постой, если вода имеет вкус… божественной крови, то еда… — я не смогла это произнести.
— Имеет вкус плоти, — закончил парень. — Но ты не волнуйся. На словах оно, конечно, жутковато звучит, но ничего страшного там нет. Это будто ешь очень вкусный хлеб. Если не задумываться об этом, то со временем вообще не будешь обращать внимания. Поверь, я знаю.
— Полагаюсь на твой опыт.
Крис налил себе еще немного воды и, как ни в чем не бывало, сел за стол и начал пить.
— Кстати, у нас ведь органы не работают, как тогда еда переваривается? — спросила я.
— А она не переваривается. Я не могу объяснить на словах, так как сам не очень хорошо понимаю. Но то, что она не выходит нормальным путем — это факт.
— Будто куда-то исчезает, что ли?
— Да, наверное, — пожал он плечами.
Мы пару минут просидели в тишине.
— Кстати, почему ты добавил в чай сахар? От этого вкус меняется?
— Нет. Просто иногда весело сделать вид, что тебе то слишком горько, то слишком сладко. Это даже входит в привычку, — засмеялся Крис.
Он взял со стола солонку и вытряс в кружку добрую половину соли.
— Особенно смешно смотреть на реакцию окружающих, — сказав это, Крис залпом выпил все содержимое кружки.
Я скривилась. То, что он сделал, вызвало отвращение, но желание выпить воды, пусть даже такой, все еще оставалось.
— А где остальные жители дома? — спросил он, положив кружку в умывальник.
— Нет их. С недавнего времени я живу одна.
— Правда? Ну, в твоем положении это и к лучшему.
— А ты живешь один?
— Нет. Скоро ты все узнаешь. Собирайся, пора идти.
Я кивнула и побежала в свою комнату. Через десять минут мы уже шли по улице.
Идти нам пришлось довольно долго. Вскоре домов оставалось все меньше и меньше, что свидетельствовало о том, что мы находимся уже не в городе. Примерно через полчаса ходьбы Крис остановился и резко повернулся на право. Я последовала за ним и ахнула. Перед нами стоял огромный дом, похожий на особняк. Хотя особняк звучит слабо — это был скорее мини замок. Широкий двор и темно серные каменные стены свидетельствовали о том, что он был построен явно не в конце двадцатого века. Большие окна, закругленные к верху в деревянной раме. Низкая черная шиферная крыша. Ровно подрезанный пожелтевший газон. Два высоких черных уличных фонаря, по бокам
«Прямо как в кино» — пронеслось у меня в голове.
— Мы где? — я взглянула на Криса.
— Это мой дом, — с легкой улыбкой ответил он, и направился к двери.
Я последовала за ним. Большие входные двери тяжело открылись, издавая соответствующий скрипящий звук. Мы вошли внутрь. Там, как и ожидалось, было очень просторно. Прямо в конце залы (по-другому эту прихожую никак не назвать) размещалась широкая, застеленная красным ковром, лестница, которая посередине раздваивалась и вела на второй этаж. Гранитный узорчатый пол сверкал зеркальной чистотой. Стены укрывали обои с коричневым оттенком и золотистым теснением. Высокие колонны держали широкий внутренний балкончик на втором этаже. А прямо в середине высокого потолка, висела огромная золотистая хрустальная люстра, длинной в два человеческих роста, а шириной примерно метров шесть.
Помимо нескольких дверей на первом этаже были две большие арки, справа и слева залы, которые вели к неизвестным мне комнатам. По углам залы размещались кадки с цветами. На стенах висели серебряные канделябры со свечами. Я почему-то не сомневалась, что это настоящее серебро.
А вот Крис вел себя спокойно. Он снял обувь, повесил куртку на вешалку возле двери и встал посреди залы.
— Мы пришли! — его громкий голос разнесся по всему особняку.
Разувшись и раздевшись, я стала возле него. Через минуту к нам уже кто-то спускался.
— Долго же вы, — послышался женский голос.
К нам по лестнице быстро спускалась девушка. Одета она была в легкое темно-серое платье с зеленой шерстяной накидкой. Ее неимоверно длинные светлые волосы были собраны в большой пучок. Несколько прядей спереди ложились на плечи, но их концы были сзади подобраны. Широкая черная кружевная повязка с зеленым камнем, наверное, изумрудом, облегала шею. Большие зеленые глаза и сказочная внешность делали ее невероятно красивой. Лицо у девушки было милое и немного взволнованное. В общем, дама прекрасно дополняла особняк.
— Немного задержались, — сказал Крис.
— Ничего. — Дама повернулась ко мне и приветливо улыбнулась. — Здравствуй. Меня зовут Мелори Фонтес. Можно просто — Мелори.
— Здравствуйте, — я легко поклонилась. — Я…
— Мио Лоуренс, так?
— Да.
— Крис мне о тебе рассказывал, — её улыбка стала печальной. — Бедная, в таком-то возрасте… — она вздохнула, — что ж, проходи, не стесняйся.
— Спасибо.
«О чем это она?» — удивилась я про себя.
Мелори повела нас в большую комнату, в которую вела правая арка на первом этаже. Насколько я поняла, это была гостиная. Пол покрыт темно бордовым деревом. К красным обоям с золотистым теснением хорошо подходили бордовые массивные занавески, подвязанные золотым шнурком. С левой стороны комнаты размещался большой камин из красного кирпича, вокруг которого стояли два кресла и большой старинный диван, оббитые темно красной кожей. Между мягкой мебелью и камином на полу развалилась большая бежевая медвежья шкура. Много картин разных размеров и золотые канделябры висели на стенах. Несколько книжных полок и много разной растительности стояли по углам комнаты. Видно дизайнер этого дома очень любил восемнадцатый век, или, возможно, он и был из восемнадцатого века.