Бездыханные ІІІ
Шрифт:
Послышался трезвон звонка на урок.
— Это хоть что-то объясняет, — тяжело выдохнула я. — Ладно, подождем немного. Может, остынут и сами все скажут.
Крис кивнул, соглашаясь.
— Кстати, ты вчера так быстро ушла, даже не объяснив, чего хотела? Это было что-то серьезное?
Я лишь отмахнулась.
— Потом, на перемене скажу.
И поплелась к своей парте.
Как и было обещано, сразу после первого урока я собрала всех троих у своей парты, дабы сообщить важные новости. Ирен и Локки уже не были такими раздраженными, но стояли довольно
— Прежде чем я вам что-то скажу, — начала я, приняв серьезный вид, — попрошу лишь не слишком громко говорить, так как не хочу, чтобы об этом узнал весь класс.
Они удивились, но кивнули.
— Отлично. Тянуть не буду, сообщу все как есть: вчера вернулись мои родители.
Несколько секунд от них не было никакой реакции, кроме заметного замешательства на лице.
— Постой, — задумчиво нахмурив брови, произнесла Ирен, — ты хочешь сказать, твои настоящие родители?
— Нет, черт возьми, вымышленные! Самые что ни на есть настоящие! Оказывается все это время они были в Австралии, а вчера вернулись. Кстати, теперь у меня есть младшая пятилетняя сестренка.
Опять недолгое молчание. На этот раз его перервал Локки.
— Даже не знаю, что сказать. — Парень растерянно почесал затылок.
— Это плохо, — тихо шепнул Крис, так, что услышали его лишь я и стоящий рядом Локки.
Они оба перекинулись серьезными взглядами и уставились на меня. Я поджала губы и взглянула на них таким же взглядом, дав понять, что понимаю проблематику данного положения.
Вот только один человек, который не был посвящен в нашу тайну, думал иначе.
— Это же хорошо! — воскликнула Ирен и в порыве кинулась мне на шею. — Теперь у тебя будет семья! Я так за тебя рада!
Я постаралась улыбнуться, похлопав подругу по спине.
— Я тоже рада. Просто… это так непривычно.
Ирен резко выпрямилась и тихо захлопала в ладоши.
— Это пройдет! Главное, что ты теперь не одна. А какие, какие они, твои мама с папой?
— Ну… обычные. И понимающие. Они согласились подождать и пожить в отеле, пока я все обдумаю.
— Еще бы, — фыркнул Крис, — я бы тоже не впустил домой родню, которая пропадала черт знает где несколько лет.
— Там все намного сложнее, — махнула я головой, — на большой перемене поговорим.
Друзья нехотя согласились и разошлись по своим местам.
На большой перемене мы вчетвером разместились в столовой и, пока Ирен с Локки ели, а я с Крисом (без особого желания, но он все же согласился первый раз за новый учебный год посетить столовую) делали вид, что ели, я пересказала им то, что услышала от родителей. Внимательно меня выслушав, друзья начали кидать версии, как лучше поступить: Ирен настаивала на том, чтобы сегодня же сказать родителям, пусть едут ко мне; Локки предложил повременить немного, взглядом дав знать, что на эту тему он еще хочет поговорить со мной лично; ну а Крис возмущенно ворчал, что пусть они, если останутся в городе, то ищут другое жилье, а не переезжают к взрослой дочери. Все это троица говорила наперебой, пытаясь заверить друг друга и меня в своей правоте. В конечном счете, ни к чему толковому мы не пришли, поэтому я заявила, что сегодня дня над этим поразмыслю, и завтра уже скажу свое окончательное решение. Никто спорить
Лишь потом, когда никого не было рядом, Локки велел сегодня после школы прийти к нему домой и обсудить все так, как есть, беря во внимание мою демоническую ситуацию. Чувствую, это будет очередной долгий разговор, в конце которого Локки возмущенно восклицает «Почему ты мне раньше не говорила?!», а мне остается лишь стыдливо и беспомощно опускать плечи. Но плюс таких разговоров был в том, что парень всегда находил более подходящие решения из возникших проблем, чем если бы я все решала в одиночку.
Как только закончился последний урок, я выловила среди толпы Локки и мы вместе пошли к нему домой. По дороге молчали.
Прибыв на место, я у самых входных дверей неуверенно попятилась.
— В чем дело? — обернулся ко мне парень.
— Дядя Пол, он…
Локки понял мое замешательство и тяжело вздохнул.
— Он дома. Но если нам повезет, то будет занят в лаборатории. А если нет, то придется потерпеть. И да, постарайся рядом с ним делать вид, будто дышишь, а бледность кожи объяснишь, тем, что у тебя гипотония на кучу с анемией; плюс всю ночь не спала из-за того, что готовила доклад о… ну, придумаешь. Но будем надеяться, что это все не понадобится. Я ему сегодня рано утром притащил дохлого кота соседки, которого чем-то сильно траванули, так что, думаю, он будет занят.
— Да уж, надеюсь, — буркнула я и потащилась вслед за вошедшим в дом парнем.
К счастью, никто нас не встретил, и мы рысью метнулись на кухню. Тут снаружи послышались какие-то шорохи, звук открываемой двери лаборатории и громкий мужской голос:
— Локки, это ты?
— Я! — крикнул друг в ответ, наполняя из-под крана электрический чайник.
— Я оставил тебе тушеных овощей в холодильнике! Разогрей их!
Локки не ответил, только поставил наполненный чайник греться, подошел к холодильнику, открыл дверцу… и тут же её закрыл, побледнев.
— Ах ты, старпер! — крикнул он. — В который раз говорю, не ставь свои гребанные органы в холодильник! Еще раз увижу, смешаю их с твоим утренним омлетом!
Ответа не последовало, лишь чьи-то приглушенные шаги. Через пару секунд в кухню влетел высокий худощавый мужчина лет тридцати пяти (на самом деле ему было уже под сорок, но внешне это не было заметно) с ежиком темных волос, в белом докторском халате. Но сейчас эту белизну трудно было заметить из-за огромных пятен крови, расцветшими на халате причудливым зловещим рисунком.
Мужчина резко глянул в глубь холодильника и восторженно воскликнул:
— Ага! А я тебя столько искал! Несносная Бетти, даже после смерти остаешься все такой же стервой.
Он выпрямился, и я увидела в его руке, на небольшом блюдечке, самый что ни на есть настоящий человеческий мозг.
— Убери это отсюда, — насилу сдерживая гнев, прошипел Локки, хлопая дверцей холодильника.
— Пойдем, Бетти, — вздохнул мужчина. — Он не понимает всю прелесть твоей опухоли.
Состроив обиженную мину на довольно привлекательном лице, он обернулся и уже хотел было уходить, как тут заметил меня, сидевшую за столом и желающую слиться с мебелью, дабы не быть обнаруженной. Но, как оказалось, безрезультатно.