Бездушная
Шрифт:
— Да-да, это я и имела в виду! Итак, вы понимаете, что мне пришлось самой добывать себе еду. Вы же не требуете, чтобы я сидела голодной?
Граф окинул беглым неделикатным взглядом пышные формы мисс Таработти, отметив, что все округлости и выпуклости расположены в нужных местах, но решил не поддаваться на уловку, призванную вызвать в нем сочувствие. Он продолжал хмуриться.
— Подозреваю, что точно так же думал и вампир, обнаружив вас здесь без сопровождающих. Незамужняя барышня — и вдруг сидит в одиночестве. В наш-то просвещенный век! Будь сейчас полнолуние, на вас напал бы даже
Алексия в свою очередь окинула его беглым взглядом и потянулась за своим медным парасолем.
— Дорогой сэр, посмотрела бы я на вашу попытку.
Будучи альфой, лорд Маккон оказался не готов к такому смелому отпору, несмотря даже на шотландские корни. Он удивленно моргнул, но миг спустя вновь перешел в наступление:
— Разве вы не понимаете, что современные общественные нормы возникли не просто так?
— Вам следует сделать скидку на то, что я была голодна, — заявила Алексия, как будто это все меняло. Она никак не могла понять причину настойчивости графа.
Тем временем профессор Лайалл, на которого никто не обращал внимания, искал что-то в кармане жилета. Наконец он выудил оттуда слегка помятый сэндвич с ветчиной и маринованным огурчиком, завернутый в коричневую оберточную бумагу. Со своей неизменной галантностью профессор презентовал сэндвич мисс Таработти.
При обычных обстоятельствах непотребное состояние сэндвича вызвало бы у Алексии отторжение, но сейчас он был преподнесен с такой любезностью и робостью, что ей осталось только принять его. Кстати, он оказался вполне неплох.
— Как вкусно! — удивленно заявила она.
Профессор Лайалл просиял:
— Я держу их на случай, если его светлость вспылит. Подобные маленькие дары по большей части дают возможность удержать зверя под контролем, — он нахмурился и добавил: — Разумеется, за исключением полнолуния. Было бы великолепно, если бы и тогда удавалось обойтись хорошим сэндвичем с куском ветчины и маринованным огурцом.
— А что вы делаете во время полнолуния? — оживилась, заинтересовавшись, Алексия.
Лорд Маккон прекрасно понял, что мисс Таработти намеренно уклоняется от темы. Выйдя из терпения, он без церемоний назвал ее по имени:
— Алексия! — это был долгий, протяжный, насыщенный обертонами рык.
Она поманила его зажатым в руке сэндвичем:
— Э-э… милорд… не желаете ли половинку?
Хмурый взгляд графа стал еще мрачнее, если, конечно, такое вообще возможно. Профессор Лайалл сдвинул стеклокуляры вверх, на поля цилиндра, где они выглядели как дополнительный комплект странных механических глаз, и бросился спасать ситуацию.
— Мисс Таработти, мне кажется, вы не вполне осознаете всю деликатность сложившейся ситуации. Если мы не найдем веские доказательства того, что вампир вел себя совершенно неподобающим образом и вы вынуждены были прибегнуть к самообороне, вам могут предъявить обвинения в убийстве.
Алексия так поспешно проглотила кусок сэндвича, что поперхнулась и закашлялась.
— Что?..
Лорд Маккон перевел взгляд из-под нахмуренных бровей на своего помощника:
— И кто из нас теперь слишком суров с чувствительной юной леди?
Лорд Маккон обретался в Лондоне относительно недавно. Не известный никому в обществе, он прибыл в столицу, бросил вызов альфе замка Вулси и победил. Даже не в волчьей ипостаси он вызывал у юных леди учащенное сердцебиение, потому что был одновременно
— Я просто сидела тут, — стала объяснять Алексия, отложив сэндвич, потому что у нее пропал аппетит, — а он бросился на меня без всяких провокаций с моей стороны. Изо рта клыки торчат!.. Да будь на моем месте обычная дневная женщина, уверена, он высосал бы ее досуха. Я всего лишь защищалась…
Профессор Лайалл кивнул. У вампира, терзаемого острым голодом, были две социально приемлемые возможности: сделать по паре глотков крови нескольких добровольцев-трутней, которые принадлежат ему лично либо его рою, или заплатить за кормление кровешлюхам в порту. Как-никак девятнадцатый век на дворе, и никто больше не нападает просто так, без приглашения, незваным! Даже оборотни, не способные контролировать себя в полнолуние, полагаются на своих клавигеров, которые вовремя запрут их от греха подальше. У самого профессора было три клавигера, а чтобы удержать лорда Маккона, требовалось пятеро.
— Как вы думаете, его могли довести до такого состояния? — поинтересовался профессор.
— Вы имеете в виду, что этого вампира насильно где-то удерживали, пока он не оголодал настолько, что уже не владел собой? — подхватил его мысль лорд Маккон.
Профессор Лайалл переместил стеклокуляры с полей цилиндра обратно на лицо и принялся внимательно вглядываться в запястья и шею мертвеца.
— Я не вижу никаких признаков того, чтобы его связывали или пытали, но с вампирами ничего нельзя сказать наверняка. Даже при низком уровне крови он способен залечить поверхностные раны за… — тут он схватил принадлежащий лорду Маккону металлический свиток со стилом, обмакнул его кончик в прозрачную шипящую жидкость и совершил какие-то быстрые подсчеты. — Меньше чем за час.
Все его вычисления остались в виде гравировки на тонком металле.
— А что дальше? Он сбежал или его отпустили нарочно?
В разговор вмешалась Алексия:
— Мне показалось, что он был в своем уме — если, конечно, не учитывать нападения. Ему вполне удавалось поддерживать нормальную беседу. Он даже пытался меня очаровать. Должно быть, этот вампир был еще совсем молод. И, — выдержав драматическую паузу, она понизила голос и произнесла замогильным голосом: — Из-за клыков он шепелявил.
Потрясенный профессор Лайалл часто заморгал за своими асимметричными линзами: в среде вампиров шепелявость считалась верхом вульгарности. А мисс Таработти продолжала:
— Его будто не учили этикету роя. Такое впечатление, что у него не было никаких социальных навыков. Он казался почти мужланом, — никогда прежде она не думала, что ей придется употребить это слово по отношению к вампиру.
Лайалл снял стеклокуляры и с решительным видом убрал их в футляр. Потом серьезно посмотрел на своего альфу: